Вместе с Корбутом и Катей они вышли в коридор, и Дина торопливо засеменила к лестнице и едва не столкнулась с Ниной Лаврентьевной.

— Это что за безобразие? — возмутилась завуч, одетая, несмотря на воскресный вечер, в строгую юбку и водолазку с глухим воротом. — Почему разгуливаете тут в верхней одежде?

Она обращалась к Дине, но Дина даже не поздоровалась, просто прошла мимо неё, словно и не заметила.

— Это что ещё за новости?! — вскинулась русичка.

— Извините, — пробормотали Корбут и Катя, еле поспевающие за Диной.

— Нет уж постойте. Объясните-ка мне, что здесь происходит, — задержала обоих Нина Лаврентьевна."

"— Да ничего, мы просто к нашему куратору заходили, — неохотно ответил Дима, с беспокойством глядя за спину русички.

Но Дина в следующий миг уже свернула на лестницу и скрылась из виду.

Быстро, насколько позволяли высокие каблуки, она спустилась по ступеням на «мужской» этаж и чуть ли не бегом припустила вдоль коридора. Пронеслась мимо холла для отдыха, мимо группки парней из десятого, которые что-то громко обсуждали, но, завидев Дину, сразу смолкли, словно забыли, о чём только что спорили, и проводили её заинтересованными взглядами.

У нужной двери Дина остановилась в лёгком замешательстве. Только что хотела ворваться в комнату, а тут вдруг стало неловко. Просто войти или сначала постучать? Поколебавшись, она всё же постучала.

Дверь открыл Шмыгов.

— Эрик здесь? — выпалила Дина, пытаясь заглянуть в комнату через его плечо.

— Здесь.

— Позови его! Мне надо с ним поговорить.

Шмыгов вернулся в комнату, оставив перед ней дверь, распахнутой настежь. Но Дина не стала входить, постеснялась почему-то. Так и осталась ждать в коридоре. Всё равно ведь не в комнате они будут разговаривать, а в том же холле, например. А ещё лучше уйти туда, где вообще никого нет. Хотя, конечно, топтаться за дверью, будто тебя на порог не пустили, тоже было неловко. Ещё и мальчишки — то один, то другой — туда-сюда шастали. А парни из десятого так и вовсе пялились, раскрыв рты.

Да и плевать, отмахнулась про себя Дина. На всех плевать, лишь бы Эрик её понял и поверил ей.

Она слышала, как в глубине комнаты о чём-то недолго переговаривались. И вот наконец показался Эрик. Он тоже ещё не успел переодеться, только выпустил белую рубашку и расстегнул половину пуговиц.

Один лишь взгляд на него — и сердце подскочило к самому горлу, заколотилось неистово. Дина судорожно вздохнула. Даже смотреть на Эрика сейчас было больно. И тем не менее, пока он приближался, продолжая на ходу расстёгивать чёртовы пуговицы на рукавах, она не сводила с него глаз, молящих и отчаянных. Он же как будто смотрел сквозь неё, смотрел и не видел. И не единой эмоции не выражало в этот момент его лицо.

Он всегда такой, знала Дина.