Безумно хотелось приникнуть к изгибу шеи, коснуться груди… но тут всплыла мысль: а вдруг Дине после того, что случилось, неприятны ласки? Вдруг у неё что-то вроде психологической травмы? Бывали же такие истории. А Дина… это она только с виду такая, будто всё ей нипочём, но он-то видел, какой она может быть ранимой.

Сердце тяжело бухало. Грудную клетку, казалось, так и распирало.

Не решаясь теперь на прикосновения посмелее и в то же время не в силах оторваться от Дины, Эрик просто обнимал её со спины, легонько целуя в макушку. Пусть он и не давал выход снедавшему его жару, но и это тоже было сладко — вот так держать её в объятьях.

Потом он вдруг заметил или даже, скорее, почувствовал, что Дина слегка откинула голову назад, на его грудь, да и сама, всем телом, прильнула к нему. И ещё её дыхание… оно стало неровным и учащённым.

И от этой малости его повело так, что весь самоконтроль полетел к чёрту. Эрик развернул её к себе и впился в такие желанные губы…

* * *Вечером в комнату Эрика постучались. Шмыгов гаркнул:

— Да!

Но никакого ответа не последовало.

— Ну, входи же, кто там такой скромный! — хохотнув, снова крикнул Ренат.

И опять тишина. В конце концов он выглянул в коридор.

Это была Катя. Заходить в комнату к мальчишкам она отказалась, попросила позвать Эрика.

Не хотелось ему сейчас с ней говорить, не хотелось выслушивать её оправдания, не хотелось грубить ей, а быть с ней прежним он точно не сможет. Потому что это было не просто разочарование, это был полный слом его представлений. Вот уж от кого, от кого, а от Кати он не ждал такой продуманной лжи, такого искусного притворства. Как достоверно она изображала тогда недоумение по поводу «пропажи» дневника.

Он ей не то что поверил — у него даже крохотной доли сомнений не возникло. Да он бы поручился за неё, как за себя, а выходит… Выходит, он наивный простачок, которого так легко одурачить. Ну и как ей не нагрубить сейчас?

— Чего тебе? — довольно резко спросил Эрик, подойдя к двери.

— Пожалуйста, дай мне всё объяснить? Прошу! Если хочешь, можешь потом со мной не разговаривать. Я пойму. Но я должна объяснить тебе, почему так сделала. Пожалуйста…

Подбородок у Кати мелко дрожал, выдавая с трудом сдерживаемый плач.

— Ладно. — Эрик вышел, затворил за собой дверь.

Они миновали коридор в полном молчании и свернули в небольшой холл, предназначенный, видимо, для релакса. Вдоль стен стояли вазоны с пышной зеленью. Несколько мягких кожаных кресел образовывали полукруг, в центре которого возвышался огромный аквариум с экзотическими рыбами.

Эрик присел на широкий подлокотник одного из кресел. Катя садиться не стала, просто стояла рядом, всё так же не давая покоя рукам.