Никаких признаков опасности не было, он ничего не чувствовал…

Вздохнув, Козак позвонил в дверь…

Сначала ничего не было. Потом он увидел, как колыхнулась занавеска – русские предпочитали старомодные занавески жалюзи. Одновременно с этим ворохнулось в душе – опасность.

– Мистер Охрименко? Посольство США! Меня зовут Гэбриэль Козак, я из посольства.

Залаяла собака.

Больше минуты была тишина, потом он услышал шаги. Шаги гражданского, причем гражданского, который либо болен, либо злоупотребляет спиртным.

– Документы есть? – раздалось из-за двери.

Вздохнув, Козак достал карточку пропуска в здание ФБР.

Лязгнул засов.

Первое, что он понял, – Охрименко пьет, и пьет достаточно давно, он не просто напился по какой-то причине, а систематически употребляет алкоголь. Второе – у него есть оружие. Скорее всего, пистолет, который он прячет, заведя руку за спину.

Впрочем, здесь это не удивительно.

– Кто вы?

– Гэбриэль Козак, посольство США. Вы подавали документы на иммиграционную визу?

– Да…

Ответ был неуверенным, но если злоупотреблять алкоголем, он другим и не будет.

– Миссис Охрименко подтвердила ваше желание воссоединиться.

Но мы должны провести интервью.

– Интервью? – с подозрением спросил Охрименко.

Козак вспомнил, что в русском языке слово «интервью» означает только работу журналиста для СМИ. Нужно употреблять другое слово.

– Разговор, мистер Охрименко. Мы должны поговорить.

– Это обязательно?

– Да.

– Хорошо. Заходите…

Козак зашел, не обращая внимания на то, как Охрименко сунул пистолет в карман.

По-видимому, когда-то этот дом знал и лучшие времена… все пространство до ступенек, ведущих в холл (русские употребляли слово «крыльцо», хотя и слово «холл» у них было), было заасфальтированным и при этом чудовищно грязным.

Такое ощущение, что мусор здесь не вывозили несколько месяцев, и существенную часть мусора составляли пустые бутылки. Тут же стояли два больших красных баллона, по-видимому, с газом. Козак автоматически отметил их как представляющие потенциальную опасность.

– Проходите… – Мужчина пошаркал к дому.

– Мистер Охрименко… не могли бы мы поговорить… скажем, вот за тем столом… – Козак указал на грубо сколоченный стол, стоящий чуть дальше.

Видимо, этот стол был для приготовления и принятия пищи на воздухе, но не было ни крыши над ним, ни барбекю. Еще одна странность русских домов.

В дом он идти не хотел, черт его знает, что там есть и кто там есть, а от нетрезвого человека можно ожидать всего, чего угодно.

Стол стоял так, что он не мог выбрать, как сесть – у него оставалась незащищенной спина, либо от атаки со стороны улицы, либо от атаки со стороны земельного участка и задов дома.