Решив, что улица все же опаснее, он сел спиной к ней…

– Мистер Охрименко, для начала я хотел бы подтвердить – миссис Лайза Охрименко действительно является вашей супругой?

– А? Да…

– Посмотрите…

Перед тем как идти сюда, он зашел в социальные сети и нашел семью Охрименко, точнее, ее американскую часть. Сделал несколько скриншотов, распечатал фотографии…

– Это ваши дети, мистер Охрименко?

Человек, вероятно пьяный даже сейчас – он чувствовал запах, – перебирал фотографии, распечатанные на цветном принтере. Руки дрожали, Козак заметил дрожащую слезу на небритой щеке.

Он вдруг понял, что ему еще показалось необычным в Охрименко. Его седина. В его возрасте – от сорока до пятидесяти – она только начинает пробиваться. Охрименко же был седым почти полностью…

– Да…"

"– Вам повезло с ними, – сказал Козак, – ваш сын в прошлом году поступил в Гарвард, на политологию, это очень престижный факультет. Дочь учится в хорошей школе, судя по тому, что она пишет, хочет быть врачом, как ее мать. Ваша супруга, Лайза Охрименко, работает в Пресвитерианском госпитале, это лучший госпиталь в Нью-Йорке…

Руки Охрименко тряслись.

– Почему вы не эмигрировали вместе с семьей, мистер Охрименко? – спросил Козак. – Почему вы до сих пор в Украине?

…

– Это потому, что ваш отъезд не входил в планы ЦРУ? Так, мистер Охрименко? Частью сделки был отъезд вашей семьи, и они выполнили условия сделки, так? А вы остались тут. И что-то сделали для них. Что вы для них сделали, мистер Охрименко? Почему ваша семья выехала из Украины двадцать третьего января две тысячи четырнадцатого? Что вы должны были сделать для них?

– Пошел вон!

Козак легко отбил атаку и провел свой прием.

Положил Охрименко на землю и забрал пистолет – такой же, как у него, «ПМ». Брать его не хотелось – еще неизвестно, что на нем висит, и ему, как агенту ФБР, как никому было известно, чем может закончиться хватание чужого оружия с неизвестной историей. Но делать было нечего – он опустил оружие в свой карман, стараясь не запачкаться и продолжая удерживать Охрименко на земле.

– Вам привет от Дато, помните такого? Он тоже вас помнит. Скажите, мистер Охрименко, это вы были одним из тех снайперов, что расстреляли людей в Киеве двадцатого февраля четырнадцатого года? Вы?

То, что делал сейчас Козак, по меньшей мере было незаконно.

Такое признание не принял бы ни один американский суд, а у него самого были бы серьезные неприятности. Но он знал, что делал. Как и все морпехи из разведподразделения, он владел технологией допроса «по-горячему» и знал, что, когда человек только схвачен, он наиболее нестабилен и в этот момент может рассказать много интересного. Схожую тактику учил его использовать Дюбуа, он называл ее наступательной.