- Кажется, это первый невролог, который дает нам шанс, а не спешит влепить диагноз… Ой, наверное, я не должна критиковать ваших коллег. Простите, на эмоциях вырвалось, - поспешно прикрывает рот ладонью, виновато отпустив голову.

- Ничего страшного, не извиняйтесь. Я все понимаю, - сдержанно кивает Назар.

Внешне – скала, но только я знаю, какая безумная мясорубка орудует у него внутри. Он постепенно принимает тот факт, что Ангелина может оказаться нашей дочерью, но это убивает его. Я же вижу, впитываю его скрытую боль… и очень беспокоюсь.

- Причем Егор Натанович тоже делает все бесплатно.

Вы попросили? Он ортопеду нас показал, сам оплатил специальную обувь, которую нам подобрали, чтобы было легче ходить и свод стопы формировался правильно, - внезапно спохватывается, шагая к нам. – Ангела, мы же не разулись! Так быстро ускакала от меня, что я не успела снять ботиночки. Прошу прощения, запачкали вам все. Я сейчас…

Малышка ойкает и забавно обхватывает свои щеки ладонями, качая головой. Выставляет ножку, облаченную в кожаный ботиночек со специальной подошвой и высоким, укрепленным задником. По ковру тянутся серые следы, но меня совсем не волнует грязь, зато я использую ситуацию, чтобы контактировать со своим ребенком.

- Не переживайте, я помогу, - останавливаю бабушку жестом. – Мы сами быстренько все снимем, да, Ангелина?

Не дожидаясь ответа, подхватываю девочку подмышки и усаживаю себе на колени. Обнимаю, наслаждаясь детским теплом, мельком чмокаю ее в висок, делаю глубокий вдох, наполняя всю себя родным запахом.

Мое сокровище. Как отпустить потом? Как отдать?

Оттягиваю момент разлуки, который пока что неизбежен. Нарочито медленно расстегиваю ботиночки, аккуратно стягиваю их с крохотных ножек, массирую стопы и пяточки.

- Тика-тика, тикота, - хохочет Ангелина, пытаясь сказать, что ей щекотно.

Ерзает на моих руках. Запрокидывает голову, тычется в меня затылком, и ее хвостики, растрепавшись, сбиваются набок."

"- Ай, - поднимает ладошки к испорченной прическе, трогает резинки, сильнее затягивая их, но убрать их не может – лишь сильнее дергает волосы. Разочарованно разводит ручки в стороны, расстраивается, что теперь «некрасивая». Настоящая леди.

- Подожди, я поправлю, - прошу ее.

Дрожащими руками распускаю темные пряди, расчесываю их пальцами. Опять собираю наверх и фиксирую. Но вместо двух хвостиков оставляю один.

- Вот так, красавица, - приговариваю, тайком спрятав под пеленку Назарки вторую резинку с намотанными на нее волосиками. Надеюсь, этого хватит…

Меня всю трясет, но становится легче, когда Ангелина разворачивается ко мне лицом. Тянется сама, чтобы потереться носиком о мою щеку.

Такая ласковая… Видимо, нежность от меня взяла. Зато ее брат характером пошел в папу.