– Клянусь, я умею хранить секреты, - соединив большой и указательный пальцы, проводит ими по губам, имитируя «рот на замок».

- Я верю, Викуля, - выдыхаю с облегчением, медленно остывая. – Тебе верю.

Вместе возвращаемся в гостиную. Пока я обустраиваю комнату для Назарки, женщины занимаются своими делами и болтают без перерыва. В какой-то момент моего слуха касается нежный Надин смех, и я, бросив все, иду на него, как на песнь Сирены. Как же давно он не звучал в стенах этого дома.

Опершись о косяк двери и скрестив руки перед собой, наблюдаю, как жена играет с сыном, трясет погремушкой, повторяет что-то, а тот заливисто смеется. Ему вторит Надя, бархатно и заразительно, так что и я не в силах сдержать улыбку.

Словно почувствовав меня, она запрокидывает голову. Мгновенный зрительный контакт, как вспышка молнии в грозовом небе – и в гостиной повисает тишина. Даже Назарка умолкает, тонко улавливая перемены настроения мамы.

- Все готово, - сдавленно отчитываюсь я. – Можем укладывать ребенка и ужинать.

- Я помогу!

Остаток дня Вика суетится вокруг Нади и не отлипает от племянника, не позволяя мне даже подступиться к ним. Окружает их искренней заботой, неосознанно отсекая меня от семьи и заставляя почувствовать себя изгоем в собственном доме. Начинаю ревновать.

После ужина сестра помогает искупать Назарку, измеряет ему температуру для профилактики и, наконец, «благословляет» на ночной сон. Вызываю ей такси и ощущаю облегчение, когда Вика уезжает домой. Безусловно, я люблю ее и очень благодарен за поддержку, но хотелось бы побыть немного с Надей наедине. Пообщаться или просто помолчать вдвоем. Стать чуточку ближе и роднее.

Однако… Жалею, что слишком рано отпустил помощницу, когда наступает время водных процедур. Набираю для жены пенную ванну и понимаю, что это станет одним из самых сложных испытаний за сегодняшний вечер.

Глава 17

Надежда

Теплая вода едва прикрывает грудь, жемчужная пена прячет под собой наготу, ароматы гелей и шампуня приятно щекочут ноздри. Тело нежится в просторной, уютной ванне, ноги удобно лежат на резиновом коврике, разум отдыхает, а веки смыкаются.

Как же хорошо!

Дома и в центре я чаще всего принимала быстрый душ, чтобы не утруждать близких или медиков. Не хотелось быть обузой, да и сам факт, что кто-то будет обмывать меня, как младенца, дико угнетал, добивая мою самооценку. В такие моменты я ощущала себя жалкой, слабой, больной.

Не хотелось предстать такой перед мужем. Пусть даже бывшим. И плевать на то, что он мой врач. Прежде всего, он мужчина, которого я любила и до сих пор не вырвала из сердца. Поэтому я испугалась, когда пришло время вечерних процедур.