Теперь, когда к Илье меня больше не пускали, как потенциального разносчика заразы, и я принял решение реже видеться с Дашей, я и здесь реже стал бывать. Но привычка страшная сила, просто в офисе сидел, и казалось, что надо все бросать и сюда ехать.

— Ты пришел, — обрадовалась Даша приставая на постели. — Как Катюша?

— Спит. Всю ночь ревела.

Вот если бы прибавить — но моя бывшая жена баюкала ее до рассвета, наверное, Даша бы поправилась в разы быстрее. Мысль подлая, я гоню ее прочь. У меня есть чем сегодня шокировать жену. Смотрю внимательно — Даша все так же худа, но больше не походит на ожившего мертвеца.

Если отбросить в сторону сантименты, то можно признать, что Даша выглядит куда живее Яны.

— Малышка, — в голосе Даши огорчение. — А что такое? Для зубов рано еще, у меня у самой вылезли в четыре месяца, но Кате и столько нет…

— Выписывайся, увидишь.

Я не очень любезен. Но — я устал. Не только из-за Катьки, ее я как данность уже воспринимаю, я привык к тому, что маленькая дочка есть, скорее дико уже представить свою жизнь без нее. Я устал балансировать на краю. И скоро просто упаду в пропасть под названием Яна.

Ухну весь, целиком и буду наслаждаться этим. А Даша — соломинка, которая могла бы меня удержать. Но ее мысли сейчас заняты не мной.

— У Ильи рак, — напоминаю я. — Я тебе говорил.

Морщит лоб — вспоминает. Я и правда говорил. Она забыла. Даша не плохая — она слабая. Когда-то это казалось просто идеальным, с Яной мы не жили, а просто ломали друг друга, оба слишком упертые, чтобы уступить. А Даша — уступала. Теперь я не знаю, что с этим делать. Она не хочет сражаться не только со мной. Со своей болезнью тоже. У нее нет на это сил.

Я понимаю — но принять, когда ночью младенец плачет сложно."

"— Наверное, говорил, — соглашается она. — Прости.

Закрываю глаза. Не от злости — от бессилия. В этой палате я бессилен.

— Катюша подходит ему, как донор. Даша, я намерен дать согласие на пересадку ее материала Илье.

Теперь Даша садится уже полностью. Округляет удивленно рот, растерянно и даже как-то беспомощно хлопает ресницами. Мне ее жаль, искренне жаль.

— Но она же такая маленькая…

Мне даже хочется, чтобы Даша дала мне отпор. Хочется почувствовать в ней силу.

Спорить, убеждать. Я настою на своем, но — она мать. Она имеет право на мнение.

— Забор материала будут производить щадяще.

Дашка смотрит на свои руки. Комкает пальцами простыни. Палата отдельная, комфортабельная, белье дорогое. Комкает — потом разглаживает. Раз за разом.

— А если я откажусь, Слава?

Сейчас — шоковая терапия. Я искренне надеюсь на то, что страх за ребенка пересилит в ней страх перед ее недугом, каким бы он не был.

— Даша, ты асоциальна. Ты отказываешься от контактов со специалистами.