Я развел смесь, но пила она мало и вяло, словно и это ее утомляло. Завтра придет педиатр, нужно будет спросить нормально ли это, быть такой тихой и так мало кушать. Иногда малышка сопела до того тихо, что появлялся соблазн приложить зеркало к ее губам, поймать дыхание, убедиться в том, что она жива.

Но к ночи она все же покакала, доказав, что очень даже живая. Я порадовался и испугался — мыть было страшно, страшно брать на руки без защитного кокона конверта. Я решил, что кучи влажных салфеток для первого раза достаточно. А потом она вырастет и станет не так страшно. Только надо кормить, больше кормить, чтобы скорее выросла.

Ночью я проснулся. В квартире темно, только из прихожей струится свет. Не понял поначалу, что меня разбудило, а потом… Девочка плакала. Тихо, и как будто особенно горько. Безутешно. И словно не человеческий детеныш плачет, а подменыш, нечто такое, что не принадлежит этому миру. Я тяжело поднялся, развел смесь и все же решился взять ребенка на руки.

Сейчас она сосала лучше, смесь пузырилась в уголке рта. Видимо, проголодалась. Сосала и медленно засыпала. А я сидел, держал на руках ее невесомое тельце и ощущал… одиночество.

Сейчас оно было особенно сильным, именно сейчас, ни днем раньше, и маленький ребенок вовсе не служил защитой от него. Закрыл глаза. Вспомнил нашу старую съемную квартиру. В холодные дни шторы сквозняком шевелило. С тараканами мы сражались, но они иногда заползали через вентиляцию от соседей, жирные, черные, неповоротливые и юркие одновременно. Я представил кухню, так четко, словно только недавно там был. Кухонный гарнитур, одна дверца покосилась, столешница испещрена царапинами от ножа. Пузатый чайник на плите, он так чертовски медленно кипел. Умирающий кактус на подоконнике. Тишина. За окнами — темнота. Посередине комнаты на стуле сидит Яна. На руках у нее Илюшка, маленький совсем. Сосет грудь, сопит так же сосредоточенно, как маленькая Катя. А в глазах Яны — одиночество. Такое же бескрайнее и беспросветное, в котором тону сейчас я.



Глава 8. Яна

В субботу Ярослав пришел с ребенком. Я знала, что он приедет, мы с Илюшкой даже погадали, куда он нас в этот раз потащит. Я энтузиазма не проявляла, но пусть хотя бы все на моих глазах происходит. Однако… такого я не ожидала.

Ярослав вошел в прихожую, которая сразу показалась слишком тесной и внес люльку с младенцем, я даже отшатнулась от неожиданности.

— Побоялся оставлять ее одну в машине, — сказал он. — Илья, ты готов? Поехали.

Я медленно отступила назад — разглядывать ребенка не хотелось. Не знаю почему, но само существование ни в чем не повинного малыша задевало меня за живое. Хотя бы тем, что когда Илья был маленький, Ярослав работал. Только работал. А теперь — таскает с собой младенца, словно у нее матери нет.