Да и какому семилетнему мальчику интересны младенцы?

— Какая голодная, — с улыбкой сказал Ярослав.

Мое сердце сжалось. Хотелось взять Илюшку за руку и увести прочь. Чтобы не смотрел. И любить его сильно-сильно, чтобы компенсировать не только равнодушие родного отца, а весь остальной мир вместе взятый. Илюшка же поймал мой взгляд и улыбнулся, словно говоря — все будет хорошо. Легко верить в это, когда тебе семь.

— Сейчас доиграем и поеду домой, она скоро какать захочет.

И поднял ее, словно показывая мне. Голову придерживает указательным пальцами, маленькие ноги в ползунках поджаты.

Лица я не вижу, она спиной ко мне. Значит и про столбик после еды в курсе. При кормлении бутылочкой дети часто заглатывают воздух, и их лучше некоторое время подержать вертикально.

Народная премудрости сработала — маленькая девочка весьма громко срыгнула. Не только воздухом — белое пятно растеклось по рубашке Ярослава. Он чуть слышно выругался, уложил ребенка на диван и принялся искать салфетки.

— Наверное, в машине остались.

— Идем в ванную, — со вздохом решилась я.

Показала ему где упаковка с одноразовыми бумажными полотенцами, влажные салфетки и закрыла за ним дверь.

Вернулась в комнату. Илюшка стоял возле дивана и разглядывал ребенка.

— Она тебе нравится? — спросила я.

— Слишком маленькая и непонятная.

И тогда я посмотрела, сейчас, когда Ярослав не может видеть моего любопытства. Илья был прав — она была маленькой. Очень. Сам Илья даже при рождении был гораздо крупнее ее двух недельной. Она не плакала и не спала. Разглядывала комнату мутным, ничего не видящим взглядом, сжимала кулачки. Мне бы хотелось ее ненавидеть, эту чужую, по сути мне, девочку. Да, она ни в чем не виновата.

Но она рушит мою жизнь вместе со своим отцом.

Только очень тяжело ненавидеть трехкилограммовое дите по имени Катюша.

Маленькая явно жила в каком то своем мире и мы ее интересовали мало. Новорожденный Илья разражался гневным криком, стоило его положить, и кумушки на лавках ругали меня, что сделал ребенка ручным. А как не взять на руки, если плачет? Жалко же… Малышка лежала молча и плакала видимо только если что-то нужно было.

В ванной тишина, я оставила Илью возле ребенка, которого он разглядывал с немного брезгливым интересом и пошла смотреть, что случилось с Ярославом.

Надеюсь он не думает, что если позволил моему ребенку принять у себя душ, то может мыться у меня. Я вообще была очень зла, на языке крутились колкие фразы и сдерживать их было все труднее и труднее. Я дернула дверь ванной именно с парой обидных слов наготове. И замерла.

Ярослав казался таким огромным в маленькой комнатке, хотя оставался стройными несмотря на то, что за последние годы заматерел. Он стоял обнаженные по пояс, сняв рубашку и пытаясь застирать пятно мылом.