Чай выплеснулся, она даже не заметила.

— Как думаешь, я ему понравилась?

Я решил быть честным, несмотря на то, что в последние месяцы старался не щадить.

— Даш, ему семь лет. Ты чужая, совершенно ему незнакомая беременная тетя. Не все так просто.

Она вздохнула. Подняла на меня взгляд. Он показался мне до странного… знакомым. Именно это выражение обреченной печали. И я вспомнил. Принцесса, старая собака Даши, тучный дог с одышкой и кучей возрастных болезней. Мы усыпили ее немногим меньше года назад, когда онкология не оставила ей шансов. Именно так она на меня смотрела, когда я вез ее на усыпление.

Идиотские нервные фантазии, успокоил я себя. Даша оставила недопитый чай, тяжело поднялась, опершись о мою руку.

— До тридцати шести недель, сказал врач, — улыбнулась она. — Потом будут кесарить. Осталось совсем недолго.

— В понедельник отвезу тебя утром в больницу, и прослежу, чтобы тебя больше не выпустили, — обещал я.

Так было бы спокойнее и проще. Я не мог работать дома, и в офисе полноценно трудиться теперь не мог тоже, несколько проектов зависло. До рождения ребенка нужно многое закончить. Многое подготовить. Детскую Даша уже оформила, но по сравнению с остальным это просто мелочь.

Что-то мне показывает, что младенцу все равно, где спать, если тепло и мама рядом.

— Имя так и не выбрали, — вздохнула Даша устраиваясь в постели.

— У нас еще есть время.

Утром Даша проснулась первой. Когда я открыл глаза она сидела на краю постели, спустив ноги на пол, сосредоточено прислушивалась к самой себе закрыв глаза. Я напрягся.

— У тебя что-то болит?

— Нет, — тихо сказала она. — Но…

— Но?

Она повернулась ко мне. Лицо землисто-серого цвета, словно все краски стерлись, глаза запали.

На шее бешено бьется жилка. Я неожиданно понял — не стоило ей потворствовать. Уступать. Просто, блядь, заставить ее лежать в клинике, если нужно — привязать к постели. Мне не нравилось… не нравилась эта жилка, которая билась так отчаянно, тяжелое дыхание. Она дышала так, словно на ее груди килограммовая гиря.

— Но мне как-то странно, — продолжила она. — Словно я плыву, Слав. Словно все не по-настоящему. Как во сне.

— Блядь, — выругался я."

"Торопливо вскочил с постели, натянул штаны, набрал номер врача. Сейчас отвезу ее и плевать на протесты.

Дашка же согнулась вдруг, прижала руку к груди, надсадно закашляла. Мне казалось, что я слышу влажные хрипы в ее легких. В трубке текли гудки, я отбросил телефон в сторону.

— Сейчас, — сказал я.

Поднял ее на руки, и только сейчас понял, что халат, в который она одета мокрый. Дашка на меня мутным взглядом смотрит, словно не понимая смысла моих вопросов, неуверенно кивает, когда спрашиваю, отошли ли воды. Звоню водителю, заворачиваю ее в одеяло, одеваться тоже некогда, понесу так. Дашка снова кашляет.