Я дергаюсь, высвобождаясь из кольца его рук.

— В подъезде подожду.

И выхожу, слыша, как он что-то ей объясняет. Закрываю дверь. Прислоняюсь к стене, сползаю, так и сижу, словно гопник, оскверняя собой элитный подъезд. Дверь снова открывается, выпускает Ярослава, уже одетого.

— Извини, — говорит он. — Наверное телефоны остались в машине.

— Никогда больше так не делай, — устало прошу я, закрываю глаза. А потом вдруг спрашиваю. — Кем ты стал, Ярослав? Роботом?

Щелкает зажигалка. Смотрю на него из под неплотно сомкнутых век. Курит. Улыбается.

— Я стал тем, кем ты хотела меня видеть. Взрослым. Серьезным. Состоятельным. Ты не рада?

— Мне плевать. Это теперь не мои заботы. Ты ее любишь?

Я открываю глаза — мне и правда интересно услышать ответ на мой вопрос. Мы с Ярославом впервые говорим не как абсолютно чужие друг другу люди. Признаем, что у нас было общее прошлое. Одновременно я прислушиваюсь, не раздадутся ли в квартире шаги Ильи, но входная дверь не пропускает звуков. Мне остро хочется попросить у него сигарету, но я терплю — не для того бросала.

— Не так, как тебя когда-то. Но надеюсь, она этого не узнает. — столбик пепла падает на пол, Ярослав не обращает внимания. — Зато она любит меня. Таким, какой я есть.

— Просто ей ты достался готовеньким, — хмыкаю я и поднимаюсь. — Такого легко любить.

И наконец дверь открывается. Выходит его жена. Я наконец понимаю, кого она мне напоминает — важную гусыню, что идет рядом со своим гусаком, гордо ведя за собой выводок гусят. И смотрит она на меня… ее взгляд говорит — о чем бы вы не шептались, что бы вас не связывало, этот мужчина мой. Я снова хмыкаю.

— У него волосы влажные, — говорит она, но смотрит теперь на мужа. — Полчаса ничего не решают. Я думаю…

— Родишь своего и будешь думать, — грубо отрезаю я.

Я вижу, что за ее спиной возится, обуваясь Илюша. Смотрит на меня виновато. Волосы и правда влажные, понимаю я, но ждать здесь больше невыносимо. Наконец теплая ладонь сына в моей руке. Глажу пальцем, чувствую, как подушечки у него сморщились от воды. Улыбаюсь. Теперь все хорошо.

— Пойдем скорее, нас дядя Антон ждет.

Ухожу, не оборачиваясь, даже не думая о том, смотрят ли они мне вслед.



Глава 5. Ярослав

Антон? Антон, мать вашу? Дядя Антон? Неожиданный приступ ревности резанул по нервам, отдался почти физической болью. Я скрипнул зубами — терпение. Ты не имеешь права. Немного успокоился, но легче не стало. Вернулся в квартиру, схватил ключи от машины, куртку.

— Ты куда? — испуганно спросила Дашка.

— У него рюкзак в моей машине остался. Отдам."

"Колено щелкнуло и заболело так яростно, что я едва не выругался. Я упал сегодня. Все падали — полоса препятствий была сделана от души.