Редкие люди, ровные квадраты плитки под ногами. Я качу дальше, мимо водной глади. Мне нужна самая далекая глушь, какая здесь возможна. Идеальное место нашлось — мощеная дорожка увела нас далеко в сторону и закончилась тупичком с лавочками. И никого.

Задуманное я провернул быстро. Затем Катьку из слинга вытащил и устроился с ней на лавочке — пусть дышит свежим воздухом.

— Слав?

— Мы гуляем, — пожал плечами я. — Сейчас вот домой вернемся. С Катей. А ты либо останешься здесь, либо вернешься пешком. Здесь недалеко, не торопясь минут пятнадцать.

Дашка побледнела, дернула колесо коляски — но я его застопорил. Мне и жаль ее, и встряхнуть хочется.

— У меня на руках куча заключений врачей, Даша. Ты здорова настолько, насколько это возможно. Но нет же, ты приехала сюда и дальше играешь в неизлечимую. Ты так не выберешься. Увязнешь в трясине. Да, я монстр, буду монстром в чужих глазах. Но я хочу, чтобы сотрудники этого заведения видели, что ты можешь ходить сама.

Дашка отвела от меня взгляд, уставилась в свли колени. Значит будет играть кто кого пересилит. Чудесно, учитывая, что у меня с собой бутылочки нет, а Катя скоро проголодается и придется возвращаться. Хочется смягчиться, но пока могу, буду стоять на своем.

— Я не требую от тебя невозможного. Это тебе по силам.

Никакой реакции. Катя начала плакать, ее уже не умиляла природа, она бутылочку хотела и спать. И прекрасно уснула бы в машине, но я продолжаю ждать.

— Я не правильно поступил, — снова начал я. — Тебе слишком комфортно здесь. С тебя пылинки сдувают, да? Но ты же понимаешь, что это за деньги. Своих денег у тебя нет. Как ты смотришь на перевод в пансионат ""Заря""? Комнаты на десять человек, общие душевые, манка на завтрак? Именно так и поступлю, если не увижу хоть какой-то положительной динамики в твоем лечении. Сегодня.

Даша кулаки стиснула так, что костяшки побелели. Катька у меня в руках надрывается. Вернул ее в слинг, поднялся с лавочки — пойдем. Сколько можно ждать у моря погоды? Дойду до стойки ресепшен, сообщу, где им Дашу забрать. Самому ее катить обратно никакого желания.

Мы уже ушли метров на пятьдесят, когда Дашка встала. Шла медленно, чтобы не дай бог, не догнать нас. Медленно, но уверенно, не разыгрывая комедий. Я дождался ее у входа в корпус, но, обиженная, подходить ко мне она не стала. Ушла не прощаясь, даже не оглянулась поднимаясь по ступеням.

Мы с орущей Катей к ее врачу. Лечащего не было — выходной. Только дежурный. Дашу он хвалил — на терапию ходит. Ездит, точнее. Дружелюбна. С психологом занимается. Но мне казалось, что всего этого мало. Правда, что делать, я не знал, к такому жизнь меня не готовила, опускались руки.

Катька очень серчала. Даже бутылочку сосала и на меня смотрела гневно, не засыпала. Уснула только по дороге домой.