Энергии под завязку. Хочется драйва. Действовать, переть напролом, чтобы конкуренты пыль сзади глотали.

Ведь так и будет.

— Когда обмывать завод твой будем?

— Обмоем, Глеб, обязательно обмоем как положено… Сейчас на месте все решу там, и отметим.

— Как дела вообще? Маша как?

— Нормально Маша, — стопорюсь немного, — хорошо у нас все.

— Слышал, они с моей Светланкой по магазинам на выходных собрались.

— Пусть идут.

— Ну, ладно, — сворачивает он беседу, — привет ей от меня передай.

— Передам. Пока.

Отключившись, убираю телефон в карман. Глеб, если про Амелию узнает, не одобрит. Он у нас семьянин примерный, на Светланку свою, как на Божничку молится. Другое дело, Олег Просекин. Тот известный кобель, любовниц меняет каждый месяц, но, сука, и развода своей жене Ирке не дает. Он был бы рад узнать, что я теперь в его команде.

Дом встречает меня тишиной. В гостиной и на кухне темно, только в прихожей горит бра, отбрасывая на стену причудливые тени.

Маша, наверное, спит. Снова меня не дождалась.

Скидываю ботинки, ходом иду на кухню. Снимаю пиджак и, бросив его на стул, открываю холодильник.

Овощной салат, йогурт, сыр. Негусто, но жрать все равно хочется."

"— Ты сегодня рано, — раздается за спиной тихий голос жены, а в следующее мгновение ее руки обвивают мой пояс, — я ничего не готовила, думала, вы в ресторане подписание отмечать будете.

Я каменею, только сердце колотит в ребра. Бл*дь.

— Завтра утром самолет.

— Самолет? Какой самолет? Ты летишь куда-то?

— В Бельск.

Опустив руки, Маша от меня отходит.

— Ты не говорил, Руслан.

— Говорил, — продолжаю стоять к ней спиной, — предупреждал, что после подписания нужно будет лететь на место.

— Но не уточнял, что это будет уже завтра.

— Я думал, это и так очевидно.

Пздц. Грублю ей сознательно, что делаю в последнее время очень часто. Выдерживаю дистанцию, чтобы не пачкать ее лишний раз собой.

Маша не уходит. Стоит позади, а я буквально кожей чувствую ее обиду и непонимание.

Противно это, неправильно, потому что, как ни крути, все, что я делаю, я делаю для нее одной. Когда-то обещал, что мир к ее ногам положу. Иду к цели, не всегда честно, иногда по головам, грязными ботинками по белому ковру. Но, бл*дь, иду же! Не топчусь на месте, как баран.

Закрыв дверцу холодильника, оборачиваюсь.

Маша выглядит потерянной. Босая, в черной короткой сорочке, в облаке пышных светлых волос. В серых глазах стоят слезы.

— Прости… — почесывая подбородок, отвожу глаза. В груди давит, — заработался, забыл предупредить.

— Надолго? — спрашивает сипло, — на сколько дней ты уезжаешь?

— Дня три… может четыре.

— Ясно.

Обходит меня по дуге и открывает холодильник.

— Давай приготовлю что-нибудь…

— Не надо, милая, поздно уже. Я, — указываю взглядом на контейнер с салатом, — это доем.