А вот сейчас, видя вас рядом, вспомнил.

Папа сидит со мной на крыльце и смотрит на наш небольшой яблоневый сад. Листва опала, деревья стоят голые, будто мертвые. Мне кажется, когда-то и моя душа была такой.

— Что ты вспомнил, пап? — спрашиваю едва слышно.

— Я ведь видел вас вместе. Тогда, много лет назад. Я шел со смены, а вы гуляли в парке, за руки держались, он украдкой целовал тебя. Ты вся светилась и смеялась так громко, что звенело в ушах. Это Максим был тогда с тобой.

Да, наверное. Кроме него больше и некому.

— Леша похож на него, — говорит тихо. — Максим не знает?

— Нет.

— Надо сказать, Уль, — вздыхает. — Какой бы Денис ни был хороший отчим, он не отец. И сегодня мы ясно увидели это.

— Надо, пап, — соглашаюсь после небольшой паузы.

Нас с Максимом затягивает в воронку. С каждым днем становится слишком много общего, возникает все больше точек соприкосновения. Дальше просто нет смысла молчать.

— Я расскажу, пап. Как только соберусь с силами — расскажу. Пойду к Леше, проверю его.

— Давай, Уль. Иди, конечно.

Захожу в дом и направляюсь в спальню к сыну, открываю дверь. Лешка лежит на кровати, лицом к стене, всхлипывает.

Сажусь рядом с ним, кладу руку ему на голову, принимаясь гладить мягкие волосы.

— Денис теперь больше не приедет ко мне? — спрашивает, задыхаясь."

"— Приедет, Леш. Ты дорог Денису. Понимаешь, у нас с ним все непросто, и это отразилось на тебе.

Леша садится, оперевшись о спинку кровати.

— Нет, мам. Будь он моим настоящим отцом, он бы не уехал.

Ох, сынок, иногда и родные отцы бросают безжалостно.

— Мам, а ты знаешь, где сейчас мой папа? — спрашивает неожиданно.

В голосе звучит робкая надежда, у меня сразу слова застревают в горле. Врать нельзя. Сказать правду рано, для начала следует поговорить с Максимом.

— Знаю, Леш, — выдаю через силу.

— А почему он меня тогда не захотел?

Снова мысленно натыкаюсь на стену. Подобрать правильные слова практически невозможно, но я делаю что могу.

— Нет, не совсем так. Просто он уехал… далеко, а потом я узнала, что жду тебя.

— И ты не рассказала ему?

— Рассказала, просто он не поверил…

Вряд ли Леша понял что-то, но вопросов он больше не задает, только думает о чем-то своем.

Я невольно подмечаю, какой взрослый сын у меня. Больше не малыш. И близко нет. Смотрит так пристально, словно читает мысли.

— Значит, мне не нужен такой отец, который не поверил…

Леша выдает это очень решительно, даже, я бы сказала, по-взрослому. Мне хочется отшатнуться от этих слов, хотя они обращены вовсе не ко мне.

— Ты иди, мам, — говорит уже спокойно, слезы высохли.

— Леш, я люблю тебя.

— И я тебя, — ложится и отворачивается лицом к стене.

Я медленно выхожу из комнаты сына и иду на кухню. Тут сидит папа, перед ним пустая стопка.

Я сажусь напротив, вздыхаю.

— Пап, мы, наверное, поедем завтра в город.