Наконец отпускает мои руки, и я тут же зарываюсь пальцами в его волосы. Сам он спускается ниже, разводит мои бёдра, пальцы ныряю в мой влажный жар, и я снова выгибаюсь, навстречу дикому наслаждению.

— Стеф! — вскрикиваю я, и впиваюсь в его плечи ногтями.

Стёпа продолжает ритмично двигаться во мне пальцами, кайфуя от моей реакции, я чувствую подступающую разрядку. Тело содрогается до дрожи, и он тут же отступает.

— Нет, нет, пока кончать нельзя, — хрипит его голос, и я всхлипываю.

— Издеваешься над беременной женщиной?

— О да, — скользит он поцелуями ниже, — я только начал.

Раскрывает меня, расставляя ноги шире, и его губы начинают порхать уже на моей трепещущей плоти. Язык умело проникает и оглаживает все чувствительные точки, пальцы крепко держат ерзающие бёдра. Я снова кричу, стону, извиваюсь, но разве прошибешь этого гада. Как только я подхожу к пику, он сбавляет темп, отступает, тихо дует на разгорячённую плоть, и я, уже не таясь, ругаюсь, требуя своё удовольствие. И он сдаётся, потягивается выше, жарко целует меня, и я чувствую, как его плоть медленно наполняет меня, и я задыхаюсь от восторга. Снова вцепляюсь в него ногтями и сжимаю крепче бёдра. Толчки медленные и размеренные. Укачивают, уносят на край вселенной, где взрываются звёзды. Так же и разрядка, накатывает волнами, каждая всё больше, последующей, и норовит засосать на дно. Я расслабляюсь, чувствую, как муж догоняет меня, и как пульсирует во мне его плоть. Мы лежим в переплетении тел, не в силах оторваться друг от друга. Вдыхаем терпкий аромат, что источают наши тела, и одинаково кайфуем от этого единения.

Внезапно внизу хлопает дверь.

— Эй, голубки! — кричит Дмитрий Эдуардович.

— Мы знаем, что вы поженились! — а это Ксения Антоновна.

— Простите, ребят я вас сдала! — верещит Эля.

— И мы знаем, что вы здесь! — довершает мама.

— Что будем делать? — спрашивает Стёпа, всё так же сжимая меня в объятиях.

— Ну, сбежать не получится, — философски рассуждаю я, — и так понимаю, если мы оперативно не спустимся, нас застанут, прямо здесь.

— И что придётся отпустить тебя? — ворчит Стеф, и трётся щекой, о мою шею. Низ живот тут же заныл.

— Ну недолго придётся, — тоже не испытываю от этого восторга, но родители это святое.

А когда мы спускаемся, нас ждёт празднично накрытый стол, и самые родные люди, которые захотели разделить с нами этот особенный вечер."