Дом сразу наполнился уютом, и теплом.

Потом повёл меня наверх. Я думала, тащит в спальню, а он открывает дверь одной из комнат, а там оказывается детская. Во всю стену нарисовано сказочное дерево. На нем распускаются красивые бутоны, и фрукты, поют птички. Под ним стоит кроватка, такая крохотная накрытая кружевным балдахином. Рядом мягкое кресло, сбоку пеленальный столик, колыбелька. Всю такое сказочное, ажурное, словно воздушное печенье. Я от умиления, конечно же, расплакалась.

— Ну, знал бы, сперва бы, спальню нашу показал, — ворчит Стёпа и стирает с моих щёк слёзы.

— А это разве не та где мы в прошлый раз… — шмыгаю носом.

— Нет, там теперь гостевая, наша другая теперь, — и Стеф ведёт меня чуть наискосок от детской, и подталкивает, открывая дверь.

— Давай жена располагайся, теперь ты здесь надолго, — продолжает подталкивать меня, пока я не падаю на мягкую постель, на спину, а сам нависает сверху."

"— Эй, я не успела ничего рассмотреть! — верещу я, — И вообще, что значит надолго, мне работать надо, с Савелием Петровичем, как с тобой не прокатит, он на меня не льстится!

— Поговори мне! — рыкает Стеф, и задирает моё платье, да самой груди, — Хочешь, чтобы у вас опять сменился генеральный, в связи со смертью нынешнего.

А сам целует мой оголённый живот.

— Сын, ты слышишь, что несёт твоя мать? — перемежает поцелуи с ворчанием, и тянет вниз мои колготки вместе с трусиками.

— Откуда ты знаешь, что будет сын? — подтягиваюсь на локтях, и смотрю, как он скидывает с себя пиджак и расстегивает рубашку.

— Ну, ты же хотела сына, вот я и постарался, — важно тянет он, расстегивая тем временем ремень, и стягивая брюки.

— Посмотрим, посмотрим, — прищуриваюсь я, — что будешь делать, если будет дочка?

Степа помогает стянуть мое платье, совершенно оголив моё тело. Нежно гладит, рождая в трепещущем теле отклик. Теплые импульсы блуждают, копятся в районе живота.

— Тогда будем считать, что ты для меня постаралась, — хрипит он, зарываясь лицом в моей груди. Широкие, горячие ладони гладят бёдра, не спеша, распаляя, зажигая, сбивая моё дыхание. Все мысли отключаются, есть только эти восхитительные прикосновения, моего мужчины.

Степа закидывает, мои руки за голову прижимает одной рукой, вторую кладёт, на грудь, сжимает чувствительный сосок, и я выгибаюсь, пронзенная словно током. С губ срывается стон, а он все продолжает, теперь со второй грудью, только теперь бесконечно долго целует, слегка царапая зубами, и я уже бьюсь под ним, в исступлении, от одних только незатейливых ласк.

— Стеф! Прошу!

— Что моя девочка? — хрипит он, но ответить не даёт, закрывает рот поцелуем, погружает влажный горячий язык, трется о мой, посасывает мои губы. И я продолжаю стонать ему в рот, а он жадно ловит даже мои стоны.