— Роза, — снова режет тишину своим хриплым голосом, Стеф, — что происходит?

— Боже, Стеф, — злюсь я, и втискиваю стакан в его руки, — ничего не происходит! Не переживай так! Я не пытаюсь вернуть тебя! Можешь быть спокоен!

Он немного охренел, от моего всплеска, особенно так несвойственного мне. Но он меня сейчас дико бесил. Раздражал. Вот просто ненавидела его. Стоит весь такой напряженный, словно олень в лесу, чутко реагирующий на малейшее движение кустов.

— Что за бред, Роза…

— Отвали, — отмахиваюсь, — больше я за тобой бегать не буду! Если мы тебе нужны, сам побегай!

— Кто мы, Роза? — хмурится он.

— Никто, — поспешно вставляю я, и обхожу его бегу к выходу.

— Блядь, Роза, ты что беременна? — догадывается он, догоняя в прихожей.

— Нет, — вру, а что делать. Остервенело, натягиваю шапку, потом пальто, ищу глазами сапоги.

— Подожди, я отвезу тебя, — Стеф тянется к ключам, лежащим на тумбочке.

— Не надо! — и я, обувшись, и сжимая крепче сумку, вылетаю во двор, мчусь к воротам, но он меня перехватывает, и жестко прихватывает за локоток, встряхивает и заставляет посмотреть на себя. Шапка падает с моей головы, и волосы трепещут на ветру. Я запрокидываю голову, и обиженно смотрю на него. А он разглядывает каждую частицу, моего лица, пытаясь выявить, рассмотреть что-то, что даст ему ответ на высказанный вопрос.

— Я чего-то не знаю? — спрашивает он.

— Ты многого не знаешь, — не сдаюсь я и держу оборону. — Ты не знаешь, что я никогда не изменяла тебе, не знаешь, как сильно били твои обидные слова, не знаешь, как я умирала, когда ты бросил меня, не знаешь, как пыталась жить без тебя. Всё это время терзалась виной, а ты был настолько поглощён собой, что даже не мог подарить мне прощение! Ничего ты не знаешь! — тараторила я. — Не знаешь, как оживала в твоих руках, не смотря, что эти руки давили, сжимали и душили. Как верила тебе снова, надеялась на твоё прощение, а ты в очередной раз ушёл! — в конце я уже кричала, не властная управлять взбесившимися гормонами. И слёзы струились по щекам, заливая всё лицо, холодея на морозе. — Ты даже и не пытался узнать, а только брал, брал, по кусочку от меня отламывал, разрушал, своей ненавистью!"

"— Да я с ума сходил от любви к тебе! — не выдержал он, тоже заорал. — Я следы твои целовал! Я жизни без тебя не видел! Я дышал только тобой. Засыпал и просыпался с твоим именем на губах!

— Тем не менее, смог же жить дальше, — съязвила я, пытаясь вырвать свои руки из его цепких пальцев.

— Жить, — переспросил он и подтянул, меня ближе, так что руки стало больно, и пришлось встать на носочки, Его взбешенное лицо уперлось в меня, и потемневший взгляд, физически ожигал.