Но коль скоро появились сигнальные вышки… Нужно идти в ногу со временем, не то отстану, и погонишь ты меня с моего теплого местечка поганой метлой.

– Не дождешься.

– Нешто и тебе потребны не умные, а верные? – делано удивившись, взметнул брови Иван.

– Желательно и то и другое. И коль скоро, по моему убеждению, ты отвечаешь обоим требованиям, слушаю твои выводы.

– Ну, выводы делать пока рано. Все только началось. Но я предполагаю, что через несколько дней Август Третий уже по привычке вновь лишится своего королевства и даст деру в Польшу. Хорошо все же иметь два королевства.

Если отберут одно, можно с комфортом устроиться в другом.

– В Саксонии он Август Второй.

– Да какая разница, – пренебрежительно махнул рукой Иван.

– Не язви.

– Да куда тут язвить, тут плакать нужно. Может, мы не того посадили на польский трон.

– А ты предпочел бы Лещинского?

– Ну, в итоге французы вроде как оказались нашими союзниками, – дернув себя за кончик носа, произнес Туманов, имея в виду, что Лещинский был ставленником Франции.

– Не ерничай. А вообще у меня нет никакого желания лезть в этот бурлящий европейский котел.

Подозреваю, что там будет очень весело. И каша будет вариться не один год.

– И что собираешься предпринять?"

"– Во-первых, я немедленно объявлю войну Пруссии. Во-вторых, вызову господина Апраксина и прикажу этому старичку принять командование над Лифляндским корпусом, переименовав его в Первую Западную армию. Пусть готовит ее к походу, со всем тщанием и старанием, ни на минуту не забывая, что жизнь солдата величайшая ценность.

– Апраксин? Да он и через год не сможет выступить в поход.

Мир праху Андрея Ивановича, но он принял слишком уж большое участие в судьбе своего пасынка.

Все именно так. Когда Степану Федоровичу было пять лет, его матушка второй раз вышла замуж, за небезызвестного начальника Тайной канцелярии, а затем и КГБ, Ушакова Андрея Ивановича. Ну как тот мог не поучаствовать в судьбе пасынка, которого взял под свое крыло Миних. В армии конечно же происходили коренные перемены, но, несмотря на реформы, кумовство в той или иной степени все равно присутствовало.

Апраксин все же не был полной бездарью.

Если ему отдать четкий приказ и он точно будет понимать, чего от него хотят, то задачу выполнит. Вот только нельзя от него ожидать инициативы и уж тем более стремительности действий. Он не был способен подстраиваться под быстро меняющуюся обстановку. А уж если события начинали нестись вскачь, так и вовсе впадал в ступор, не в состоянии охватить происходящее.

Его стихия не действующая армия, а гарнизонная служба, где все течет размеренно и требуется заведение четкого порядка.