Для самого скоростного посыльного судна, а это без ложной скромности мог быть только русский корабль, четверо суток. Однако Туманов говорил о двух сутках, но заслуги его ведомства, не сумевшего загодя установить час наступления, тут никакой. Вот если бы они заблаговременно выведали о намерениях Фридриха, тогда другое дело. А так глава Канцелярии докладывал об уже свершившемся факте.

Разумеется, о готовящемся ударе им было известно, и сведения поступали с завидной регулярностью. Но конкретный день и час хранились в тайне. Нужно отдать должное Фридриху, он был способен действовать сколь решительно, столь же и стремительно.

Столь скорая доставка сведений стала возможна благодаря введенной уже лет пять назад линии гелиографа. Всего их было пока четыре. От Петербурга они протянулись до Риги, Москвы, через Киев до Петрополя в Крыму и до Екатеринбурга. Последняя линия появилась благодаря личным вложениям Демидовых и была продолжена до их родовой резиденции в Невьянске.

Это была первая коммерческая линия связи, и, похоже, она приносила прибыль. Никита Акинфиевич, младший из сыновей, которому достались основные заводы демидовской империи на Урале, в отличие от двух старших братьев, оказался настоящим наследником славных деда и отца. Кстати, у него вышла тяжба с братьями, считавшими, что их доля наследства не соответствует справедливому разделу. Однако Петр предпочел принять сторону покойного Акинфия Никитича, утвердив его последнюю волю. И видит бог, пока об этом не пожалел.

Так вот. За два дня корабль был вполне способен достичь Риги. Оттуда же в течение буквально пары часов весть добиралась до Петербурга. Конечно, телеграф управился бы куда как быстрее, но, как говорится, за неимением гербовой пишут на простой. И потом, даже несовершенный гелиограф оказался настоящим прорывом. Передаче сообщения могли помешать только две причины: захват либо уничтожение сигнальной вышки или же туман. В ночное время сигналы передавались без труда посредством специальных фонарей, с зеркальными отражателями и открывающимися шторками.

– Н-да. Вообще-то об этом мне должен сообщить президент коллегии иностранных дел, – задумчиво постукивая пальцами о пальцы, произнес Петр.

– Уверен, что он уже несется сюда со всех ног, – согласился Туманов. – Просто я подумал, что ты все одно вызовешь меня, государь.

– Предпочитаешь держать руку на пульсе, – намекая на вездесущую агентуру КГБ, ухмыльнулся Петр.

– Всегда питал слабость к почтовым станциям.