Однако то ли англичане наловчились справляться с зажигательными снарядами, то ли те давали чрезмерный процент несрабатывания, но факт остается фактом: один из английских фрегатов приблизился к русскому на опасно близкое расстояние, всего-то в пару сотен метров. Еще немного, и он дал бы бортовой залп. Именно в этот момент русские и ударили из ракетной установки.

Уж на этот раз огненный смерч не прошел мимо. В считаные секунды британец превратился в жарко пылающий костер, откуда раздавались душераздирающие крики, слышимые даже сквозь звуки разрывов на борту пылающего корабля.

Воодушевленный примером, другой ракетный фрегат отправил все сорок ракет во второго англичанина. Правда, только несколько прошли более или менее близко к своей цели, из-за большой дистанции. Но вида пылающего товарища и демонстрации страшного оружия оказалось более чем достаточно, чтобы британцы развернулись и начали улепетывать во все лопатки от страшного противника.

«Дельфин» же, под скрежет зубов своего экипажа, в первом своем сражении так и остался сторонним наблюдателем. Конечно, можно было попытаться догнать противника в надводном положении, все же в этом случае скорость возрастала до восьми узлов. Эскадры все время маневрировали, и можно было сблизиться, срезая углы на вдвое большей скорости. Но имелся приказ не обнаруживать себя. Притула даже обстрел должен был производить из подводного положения, оставаясь на глубине в пару метров. Благо на учениях подобная стрельба отрабатывалась и считалась вполне приемлемой. Но не судьба."

"После нескольких изнурительных часов в погоне за противником экипаж отвернул от сражающихся эскадр и взял курс к своей матке, фрегату «Астрахань». Изможденных подводников извлекли на свет божий едва живых. Еще бы. Они провели в этой бронзовой банке более двенадцати часов, при этом все время пребывая в нервном напряжении и выжимая из возможностей лодки все, на что она была способна…

Притула оторвался от перископа и посмотрел на своих подчиненных. Освещение представлено только одной керосиновой лампой, вторая находится в машинном отделении. Больше не рекомендуется, потому как огонь выжигает кислород. Впрочем, благодаря системе зеркал, многократно отражающих свет, отсек имел достаточное освещение. А если бы сейчас был день, так тут и вовсе было бы светло благодаря иллюминаторам.

Покровский сидит на рулях глубины, первым от носа. Он же отвечает за вертикальную наводку ракетных станков, расположенных по бортам. Рыжов за ним и непосредственно перед командиром. На нем руль и машинный телеграф. Сам командир стоит на свободной площадке, позволяющей беспрепятственно крутиться вокруг оси, в обнимку с перископом.