– Что за корабль, не узнаешь, Степан? – спросил часовой, рассматривавший истерзанный парусник через амбразуру.

– Эк ты, Серега, задачки задаешь. Нешто я моряк. Если бы целехоньким был бы, то еще ладно, а так… Ну, поглазел, и будя, давай на пост, не ровен час, заметят, достанется обоим.

– Ага. О! Глянь, буксир поспешает. Видать, уж, приметили, бедолаг! – воскликнул Сергей, обращая внимание товарища на коноводное суденышко, вышедшее навстречу израненному кораблю."

"– А чему ты удивляешься. Начальник порта уж наверное подал сигнал в Спаниш-Таун. Даром, что ли, сигнальные башни поставили, – уверенно заявил Степан.

– Ну да, об этом я не подумал, – покидая пушечную галерею и вновь занимая свой пост, вздохнул Сергей. – Думаешь, царевич прибежит встречать?

– Еще как прибежит. Он же в кораблях души не чает. А такими побитыми морячки еще не возвращались, – заверил Степан и задумчиво заключил: – Сказать по правде, я даже не знаю, что там должно было случиться, чтобы им так-то досталось. Эвон, десятком кораблей против английской эскадры вышли, и то почитай всех пожгли. А самим, считай, только паруса продырявить успели…

Часовой оказался прав. Едва только на наблюдательной вышке форта обнаружили приближающийся корабль, как тут же сообщили дежурному офицеру. Тот в свою очередь с помощью сигнальщиков передал информацию начальнику порта. И далее весть понеслась по команде.

Согласно существующим положениям в каждой роте имелись два сигнальщика, старший и младший, правда, они входили в штат роты как обычные бойцы. При батальоне уже состояло отделение сигнальщиков. И так далее. Кроме того, каждый офицер и сержант были обучены системе сигналов. Причем за нерадивость в изучении сигнализации спрашивалось весьма строго, настолько, что можно было и звания лишиться. Сигналы были флажковыми или световыми. Система сигналов делилась на морскую и сухопутную. Поэтому во избежание путаницы на каждый объект береговой обороны в обязательном порядке приписывались морские сигнальщики.

Так что ничего удивительного в том, что к тому моменту, когда избитый корабль подвели к причалу, его высочество в сопровождении неизменного Савина был уже на берегу. В смысле ничего удивительного в том, что весть быстро долетела до наместника. То, что он так живо отреагировал на прибытие корабля, да еще и едва не загнал лошадь, как раз в обычную картину не укладывалось. Ну, если позабыть о его прадеде.

Впрочем, ни сам корабль, ни его экипаж вовсе не были безразличны юному сердцу. Это ведь как первая любовь, которая никогда не забывается. «Чайка» была первым кораблем, на котором он отправился не на каботажную прогулку, а по-настоящему оторвался от берега и совершил океанский переход.