Подготовка к приему шла полным ходом, мне тоже нужно было обновить гардероб и образ. Я ведь должна быть блистательной и великолепной, как раньше.

У меня не было ни времени, ни желания бегать по магазинам и покупать тонну одежды, белья, обуви и сумок. Поэтому я поехала в агентство элитного шоппинга. Меня много фотографировали, измерили от и до, показали каталоги последних коллекций топовых зарубежных брендов и наших модных дизайнеров. Одновременно я освежила стрижку и сделала укладку, маникюр, педикюр и пилинг всего тела.

Мне обещали, что по максимуму привезут вещи для примерки в два дня, ну а то, что нужно покупать за границей — в течение недели.

Громадный счет я попросила отправить моему супругу Святославу Нагорному. Пусть платит. Муж все-таки!

Гости должны были начать прибывать через полчаса. Основное торжество будет проходить на воздухе: официанты заканчивали с фуршетом, а повара готовили основные блюда; наш двор превратится в изысканный ресторан в декорациях теплой ночи.

Я распахнула окно, прислушиваясь к легкому звучанию скрипки — музыканты готовились развлекать гостей. Надеюсь, в программе нет нынешних звезд современной эстрады.

Мне жалко свои уши.

Мне привезли шикарное черное платье с открытой спиной и декольте, не позволявшим надеть даже поддерживающие накладки на груди. Впрочем, мне это не нужно: размер вернулся к дородовому, разве чуть округлей стала форма.

Волосы я сама уложила легкой волной, приподняв у корней, вечерний макияж и стойкий блеск на розовые губы. В своей спальне нашла футляр с висячими бриллиантовыми серьгами и записку:

Зайди в нашу спальню

Я сглотнула, рассматривая крупный размашистый почерк.

Не хотела идти, слишком много воспоминаний. Разных. Но последние — самые яркие. Там я встретила конец себя прежней — восторженной, молодой, любящей и, как мне казалось, любимой.

— Маргарита Петровна, — заглянула в детскую, — в это крыло никто не зайдет из гостей, отдыхайте спокойно. — сегодня она оставалась на ночь. — Уложите Улю у меня в спальне. Если что, я с телефоном.

— Ма-ма, — улыбалась дочка. Слова «папа» она не знала. — Тя ну, даи-даи.

— Держи, милая, — подала любимого жирафа с вытянутой шеей, на которой тут же сжался маленький кулачок.

Я вышла из комнаты и, вскинув голову, пересекла черту между нашими частями дома. Это тоже своего рода испытание, которое я должна пройти, чтобы полностью отпустить прошлое.

Чувство дежавю пронзило вместе с гулким эхом моих шпилек, цокающих по мраморному полу: внизу суета и жизнь, а здесь время остановилось. Я снова шла по коридору и боялась открыть дверь в спальню… Но я сделала это: маленький шаг для человечества и огромный для маленькой Джульетты, забившейся в углу где-то глубоко внутри меня.