Такая неконтролируемая жажда полыхала в его взгляде.

Склонившись, Дима начал ласкать меня ртом, а я продолжила стонать. Впивалась пальцами в холод и мягкость простыней, комкала их в руках, а сама распадалась на части от того, что творил со мной тот мужчина, которого я так отчаянно желала в ответ.

— Карин… — позвал Дима хрипло, и я выплыла из сладкого забытья.

Посмотрела в ответ, плохо понимая, где нахожусь и что от меня вообще хотят.

— Ты оралом с мужиками занимаешься?

Этот вопрос отрезвил. Сначала ошарашил, затем — понудил неловко улыбнуться.

— С мужиками — нет, — отшутилась, скрывая смущение. — А вообще было, да…

— Хочу, чтобы у меня взяла, — сказал он и устроился рядом.

Протянул руку, положил на лицо и задел большим пальцем мои искусанные губы.

Его стоящий колом член притягивал всё моё внимание, но я лишь отводила глаза, как будто задержаться взглядом на настолько ярком свидетельстве того, что Дима меня желает, было чем-то постыдным.

— Давай, — велел он, кивая на свой пах.

Я перекинула ногу, оседлав Диму. Наклонилась и, пройдясь невесомой дорожкой поцелуев по его груди и животу, достигла члена.

Мужские пальцы вплелись в мои волосы, направили голову вниз. Губ коснулась горячая влажная головка и я приоткрыла рот, впуская её внутрь.

Такой вид секса я практиковала пару раз. Не то чтобы он мне не нравился… просто не оставлял никаких желаний повторить. Но сейчас, когда я услышала хриплый стон Димы, возбуждение, ненадолго схлынувшее, наполнило тело вновь."

"Он сам стал толкаться, приподнимая бёдра, а мне лишь оставалось ласкать его языком и впиваться пальцами в бёдра, чтобы остановить, если Дима вдруг окажется слишком глубоко. Впрочем, действовал он очень деликатно и мягко, а когда ускорил темп, я поняла, что Дима близок к разрядке.

С одной стороны я испытывала удовлетворение от того, что смогла доставить ему наслаждение. С другой — внутри разлилось разочарование. От того, что всё снова закончилось так…

— Что-то стряслось? — кончив и подтянув меня к себе, спросил Дима.

Он накрыл мой рот поцелуем, смешивая на моём языке наши вкусы, и я, застыв на долю секунды, отрицательно помотала головой.

Я лгала. Но знать ему об этом было необязательно.

— Всё ясно, — вздохнул Дима, наконец, оторвавшись от моих губ.

— Что ясно? — не поняла я.

Лишь только почувствовала внутри неясную тревогу.

— Ясно, что у моей девочки в голове происходят какие-то неправильные вещи, — усмехнулся Дима.

Он заложил руки за голову и устроился удобнее, пока я садилась в позе по-турецки. Сцепила перед собой руки в замок и стала смотреть на них.

— Они не неправильные. Они закономерные, — всё же решилась я на разговор после некоторой паузы.

— Озвучь их, — велел Дима.

Я посмотрела на него. Он был серьёзен и внимателен.