Противный мужичишко, скажу я вам. Все что-то рыщет, перепроверяет, сует свой нос куда не следует. Требует повысить налоги. А куда повышать-то? Герцогиня и так в последний год задрала их до небес, народ стонет и потихоньку уходит с земель. А кто тогда работать будет? С кого налоги собирать?

Управляющий охал и ахал все в таком духе, пока мы шли от склепа к дому.

— Зайдете, мэлл? — просительно спросил он. — Вспомните свои юные годы.

— Думаете, можно? Герцогиня не будет против?

— Ну так ее и нет. Кто ж ей скажет? Я вам постелю в вашей комнате. Она так и стоит, как при вас.

Мэллорд Лерой запретил ее трогать. Хотя после женитьбы и хотел что-то тут переиначить, но руки не дошли. Только первый этаж успели с женушкой переделать.

Управляющий как-то тяжко вздохнул, и, когда я вошла в дом и увидела изменения собственными глазами, поняла почему. Старый герцогский дом дышал благородной классикой, наследием предков, нескольких поколений рода. Сейчас же весь этаж выглядел китчевым новоделом, как будто у дома не было прошлого и истории бывших владельцев.

Я не знала, радовало меня или огорчало, что я не увидела того, прежнего дома.

С одной стороны, наследия герцогов было жалко. С другой, кому оно теперь нужно, и так ли мне хочется столкнуться со своим прошлым?

Мы поужинали с управляющим, и меня отвели в мою комнату. И вот здесь каждая деталь погрузила меня в воспоминания о том, что так хотелось забыть, но никак не удавалось.

Кукольный домик, выструганный Лероем, так же стоял на столике в углу, а предметы расставлены так, как расставила их я в последний раз, когда к нему прикасалась. Рядом лежат потрепанный, уже не такой пушистый, чуть облезлый игрушечный щенок.

Чьи черные глазки-бусинки давно сменили цвет, один на зеленый, другой на чернильный, так как прежние давно оторвались. Один был оторван Лероем во время игры, за что получил от меня нагоняй и настоящую девчоночью истерику, с которой не знал, как справиться, и позвал на помощь нашу кухарку, тетушку Грузитту. Она наложила ему кучу вкусностей и дала подзатыльник. Послала горничную за нитками и пуговицами и велела Лерою не давать мне плакать, суя в рот пирожное за пирожным. А потом вместе выбрать новую пуговку для глаза и пришить ее. Чем Лерой весь вечер и занимался, доводя меня уже до другой истерики — от смеха.

Ночью я почти не спала. Рыдала, оплакивала Лероя и прощалась с нашим прошлым. Сюда я уже больше никогда не вернусь. Неизвестно, кому достанется эта комната. И будет ли ее хозяйка играть самодельным кукольным домиком. Или отнесет его на чердак, а то и просто выкинет.

Щенка я утром отнесла в склеп и положила на могилу к Лерою. Пусть охраняет своего хозяина.

Я оставила у управляющего записку для герцогини с просьбой встретиться со мной или связаться.