Серьезный вопрос задала Камилла:

— Пап, а если проклятие Калии передается по наследству, значит, кто-то из наших детей может его получить? — обеспокоенно спросила она.

— Исключить такую возможность мы не можем, — кивнул отец, погладив ее по голове. — По все ученые бьются над тем, чтобы его снять. И я теперь лично в этом заинтересован. Так что, надеюсь, к тому времени этот вопрос будет решен. Ты же никуда не торопишься? Или ты уже… — напряженно спросил граф.

— Нет, пап, что ты! У нас с Дейвом большие планы на будущее. Мне надо доучиться и отработать по контракту! Потом я хочу съездить в Рамбутан. Я узнала, что там нет защиты животных от магических экспериментов! Представляешь? Варварство! Я хочу воззвать к жителям и властям, надо изменить эту ситуацию…

Камилла прочитала нам целую лекцию о недопустимости превышения человеком своих возможностей и полномочий над животными сверх разумного. И о том, как она надеется изменить ситуацию.

Граф внимательно слушал, и в его взгляде загоралась отцовская гордость и любовь.

— А ведь все это благодаря тебе, Имма, — сказал он мне, поглаживая мой живот, который ходил рябью: это стучал ножками сын, который уже просился наружу. — Еще какой-то год назад мы с Камиллой не могли найти общий язык и только и ругались по каждому поводу. Я был разочарован и считал, что уже никогда не познаю то чувство близости и душевного единения с детьми, которое испытал в первые годы старшей дочери. Спасибо тебе, Имма. Ты самая настоящая аруэль, морская дева, спасающая тонущих моряков. Я тот моряк, что тонул в пучине отчаяния. Как хорошо, что однажды ты вошла в этот дом и осветила его светом своей любви.

— Да, ты был неотразим в первую нашу встречу. С персиковой помадой на губах, розовым лаком на ногтях и синими перламутровыми тенями, — вспомнила я, хихикнув.

— И ты влюбилась в меня с первого взгляда, скажи же, — рассмеялся и потискал меня граф.

— Конечно, как пройти мимо такого оригинала. Ой, Антуан… не щекочи меня… я сейчас рожу от смеха… О-ой!.. — испуганно вскрикнула я.

— Что?! — Муж отодвинулся и обеспокоенно посмотрел на меня.

— Кажется, я рожаю…

— Кажется или рожаешь? Имма, такое сложно перепутать…

— Не знаю… А-ай…

— Понятно. Сейчас вызову лекаря.

— Ну что там?

— Ну что там?!

— Еще долго?

— Скоро? Как долго!

— Уже родила? Нет? Ну почему так долго!

Если бы у меня были силы, я бы бросила подушкой в дверь, в которую каждую минуту просовывалась чья-то голова из девочек с вопросами. Но все мои силы уходили на пожелавшего родиться на свет Йореля.

— Поторопись, Йорель. А то твои сестры доведут меня до греха. И никакое проклятие Калии не будет мне оправданием, — прошептала я, обращаясь к младенцу.

Граф не знал, то ли жалеть меня, то ли смеяться, то ли ругаться на девочек.