И впереди сытый и теплый период жизни. Это был цветок детской надежды и радости.

— Хорошо, записала. Спасибо, Имма, — сказала Элли, которая так и не могла привыкнуть называть меня мэлл Имма.

Синяя юбка взметнулась и скрылась, я улыбнулась — все-таки Элли такая непоседа! Не знаю, когда наступит тот этап, когда она будет ходить чинно и не спеша, как положено благородным мэлл. Вот у спокойной Пэм все движения выверены и неторопливы, в плане соблюдения внешних приличий ей будет легче.

Пока я отвлеклась на Элли, Пэм сама решила задачу.

— Нет, ну какая же ты умница! Вся в пану, — восхитилась я, а Памела довольно вспыхнула румянцем.

— Мне нравится учиться. Наверное, я стану педагогом и буду преподавать в академии, — мечтательно произнесла она.

— Ты же еще только вчера хотела быть писательницей, — напомнила я.

— Ну, может быть, и писательницей, — согласилась Пэм."

"А еще совсем недавно она хотела быть кулинаром, как тетушка Нуттелла. И научиться шить красивые платья, как тетушка Русленитта. Вот кому надо заполнять анкеты Элли каждый месяц, чтобы потом перечитывать и вспоминать все свои увлечения.

Единственным, что пока оставалось неизменным, — это ее любознательность, которая заставляла Пэм ежедневно поглощать много информации из книг и разговоров с отцом. Ее бесконечные вопросы и рассуждения даже меня иногда ставили в ступор. А рассуждала Памела очень вдумчиво и с основательным подходом к материалу. Умная девочка растет, папина радость. Хотя вру, все они папина радость — Элли приносила живость, громкий смех и веселье, Памела — тихую щемящую нежность и восхищение своими способностями, Камилла — умиление «взрослостью» и уважение твердым характером и выбранной позицией.

Весь следующий день меня отвлекали, и вечером, когда я зашла в свою комнату, чуть не упала в обморок. Этому были две причины. Вернее, причина была одна: вся моя комната была заставлена цветами андонэа. С одной стороны, это был приятный сюрприз — граф решил ухаживать за мной всерьез. А с другой — пришлось спешно зажать нос подолом платья и поскорее распахнуть окна.

Цветы андонэа обладали специфическим ароматом. На открытом воздухе, на морском побережье, он гармонично вливался в букет остальных приморских запахов. Но недаром его в чистом виде не использовали ни в парфюмерной промышленности, ни в кулинарии, ни во флористике. А если и добавляли в букеты, то не больше одного, в качестве экзотического дополнения. Никто из тех, кто живет у моря, не додумается поставить у себя дома букет из андонэа, только приезжие. И то хватало одного раза. Местные всегда посмеивались, когда видели кого-то из путешественников с букетами андонэа в руках.