— Дядя Руслан, — глаза мальца загорелись, стоило мне появиться, он уже хотел со стула спрыгнуть и ко мне побежать, но наткнувшись на суровый взгляд сестры, передумал и поутих.

— Ну как дела? — улыбнулся пацану и протянул руку, которую тот важно пожал, вкладывая в это действие всю свою силу.

— Хорошо. А у нас садике калантин, представляешь. Лешка и Ванька заболели, — затараторил малыш, а я все никак не мог перестать удивляться тому, насколько по-взрослому она разговаривает.

— Не калантин, а карантин, — поправила его Настя. Букву «Р» малыш выговаривал хорошо, путался иногда только в незнакомых словах.

Смотрел на этих двоих и улыбался, как идиот."

"— Кушай, — Настя поставила перед ним небольшую чашку с борщом, в потом и передо мной. Готовила она так, что пальчики оближешь. Я как-то сам себе даже позавидовал, пока за обе щеки уплетал борщ с котлетами. Так вроде по-простому, обычная еда домашняя, а я вот в этот самый момент и понял, что ни за что бы ее даже на самые дорогие блюда не променял.

Не помнил уже, когда обо мне последний раз кто-то так заботился, чтобы по-домашнему, без ожиданий и упреков.

Да никто в общем-то. И ведь обиженна на меня, злится, а каждое утро я неизменно находил завтрак на плите и контейнер с едой. Было в этой ее ненавязчивой заботе что-то по-детски наивное, а я как идиот лыбу давил и контейнер этот с собой каждое утро на работу тащил.

На меня пацаны, как на придурка смотрели, когда я обеду из ресторана, предпочитал незатейливое блюдо теперь уже совсем не фиктивной жены. А мне похрену было, чего они себе там думаю, вот похрену, потому что знал, что за всей их спесью кроется ничто иное, как зависть.

— Дядя Руслан, а ты поезд соберешь? Ты обещал, — с набитым до ушей ртом, напомнил мне о данном обещании Мишка. Не мог я пацану отказать, ни в чем не мог. Он на меня смотрел со своей этой непосредственностью детской, не просил в общем-то ничего, разве что мяч иногда погонять, да игрушку очередную собрать. Не избалованный малыш, меру знал, за собой сам убирал, золото, а не ребенок.

— Миша, сколько раз говорить, нельзя разговаривать с набитым ртом, — Настя покачала головой.

— Соберу, раз обещал.

После ужина отправил Мишку в комнату, пообещав, что приду, а пока пусть сам начинает. Его долго уговаривать не нужно было, глаза загорелись и рванул, только пятки сверкали. Убедившись, что малыш смылся с поля зрения, закрыл дверь и щелкнул замком.

— Ты чего? — Настя тут же вздрогнула, услышав характерный щелчок даже сквозь шум льющейся воды. И вот здесь меня окончательно заклинило. Подошел ближе, молча выключил воду и двинулся на жену, а потом и вовсе подхватил, и посадил на стол.