Все зря. Было во всем этом нечто символическое, Каин и Авель. Два брата. Братоубийца и первый мученик. Все по классике, вот только до этого я думал, что совершил спасение, а сейчас в душе теплилась мысль, что все могло быть зря. Что все оказалось совсем не таким, как выглядело десять лет назад. Нутро палилось калёным железом.

— Ну да, это ведь у меня отняли жизнь, с чего вдруг меня бы это касалось, — глубокомысленно заключил и нахмурился еще больше.

Я не знал, что сказать. Не было в голове адекватных мыслей на этот счет. Просто имелось желание размозжить себе голову о ближайшую стенку, чтобы долбанные мысли прекратили роиться у меня в голове.

— Я забираю Настю и позвоню, как что-то узнаю, — кинул грубо через плечо.

— Ты так ощетинился, как будто я сказал, что не отдам тебе твою Настю. Повторяю, вся показуха была только ради того, чтобы ты меня не прикончил в первую же встречу. Я не тварь и не подонок, хоть, видит Бог, очень хотел бы стать таким, чтобы идти по головам и взять с каждого, кто так или иначе причастен к моей ситуации. Но вот незадача, я был, остаюсь и буду офицером всегда несмотря на то, что погиб предателем и до сих пор считаюсь таковым. Мнимые звания и обвинения не отнимут у меня честь. А у тебя, друг? У тебя честь на месте? — острый взгляд впился в меня особенно глубоко. До самого нутра пробрали мурашки.

Честь. Я десять лет считал себя убийцей друга, который оказался врагом. И убивался этим. Не жил, по сути, толком. Первое время я в себя прийти не мог, не спал, не жрал и просто существовал. Мне дали отпуск на два месяца с надеждой, что образумлюсь. Бухал как не в себя, меня Феликс вытянул, дал такой неплохой толчок, за шкирку приволок в управление и заставил вернуться.

— Ты офицер, мать твою, ты командир группы, — Феликс схватил меня за грудки, поднимая с обрыганного пола, заставленного бутылками разных мастей и градусов. — Руслан, люди гибнут, твоя группа нуждается в тебе. Ты, черт тебя дери, лучший. С какой целью ты пришел в это дело? Отвечай, мать твою, с какой целью ты подался в спецвойска?!

— Потому что я могу сделать мир лучше, — так мы говорили всегда. Мы можем сделать мир лучше, мы можем спасти людей. Мы опора. В темные времена свет маяка.

— Что ты делаешь конкретно в данный момент, скотина ты синюшная? — воспаленные глаза не видели тогда четко, но даже сквозь поволоку алкогольных паров, устилавших мой взор, я рассмотрел напряженный и злобный взгляд друга. Оставшегося в живых друга. Приходившего ко мне чуть ли не каждый день. Который вытаскивал меня из ада, в который я упорно норовил заскочить по собственной воле."

"— Пью за то, что убил друга, Вить. Это был мой друг. Понимаешь, что я хладнокровно убил друга?

— Который был причиной смерти половины из твоих людей.