Его желтый мотоцикл очень выделялся на каждом повороте и вытворял такое, что я в принципе не была уверена, возможно ли подобное совершить человеку. Никогда ничего похожего не видела. Смотрела на все с открытым ртом, но волнение никуда не девалось. Я скорее заставляла себя всматриваться, чтобы убедиться, что все в порядке, чем для того, чтобы понять, кто первый финиширует.

Резкие подъемы, а за ними прыжки заставляли кровь в жилах стынуть.

Нет, я больше точно не соглашусь на такую нервотрепку.

Когда до финиша оставалось совсем чуть-чуть, что-то пошло не так. Настолько не так, что все замерли, а в моем горле застрял крик ужаса.

Феликс вылетел. Мотоцикл покатился в противоположную сторону от мужчины, а следом летящие участники гонки были в метре от его обездвиженного тела. Только чудо не дало им переехать его.

Я сжала горло, понимая, что дело закончится плохо, а моя интуиция не зря нашептывала. Ой не зря.

— Феликс, — прокричал Руслан, после чего сорвался в сторону поля.

Мужчина в грязи не шевелился.

30

КАИН

— Феликс, — рванул с места, туда, где посреди грязно сырой трасы лежало обездвиженное тело лучшего друга.

Душа уходила в пятки каждый раз, когда мимо со свистом пролетал очередной рычащий зверь. Я никогда не был особо верующим, но именно сейчас, когда бежал к распластанному на холодной земле другу, молился всем святым и богам, надеясь, что, если есть кто-то там наверху, он меня услышит. Ужас, стремительно разливаясь по венам, проникал в каждую клеточку тела, а расстояние, казалось, все никак не сокращалось.

Говорил же, предупреждал, что ничем хорошим это не закончится. Скользкая, абсолютно неприспособленная для таких мероприятий трасса, несчастные случаи, происходившие здесь чуть не каждую гонку. Сколько раз я просил этого адреналинового наркомана прекратить, ему все драйва не хватало.

Я остановилась в метре от лежащего на земле, покрытого грязью друга, которого уже обступили медики, чье присутствие на гонках кто-то из организаторов счел необходимым, после последнего такого случая, который, к общему сожалению, завершился летальным исходом.

Гонки не прикрыли, не простые люди здесь катали, и не простые люди все это спонсировали. В общем-то, все было законно, если бы не одно «но»: здесь не шло речи ни о какой технике безопасности. Чистый риск с фатальными для некоторых последствиями. Но разве хоть кого-то это остановило?

Я ведь предупреждал, а должен был настоять, приказать в конце концов. Чувство вины, молниеносно распространившееся по тело, жгло изнутри внутренности, проникало в легкие, препятствуя каждому новому вдоху, словно удар в солнечное сплетение получил. Я должен был это предотвратить, просто обязан был.