Когда я нашел свое купе, там уже был мужчина лет тридцати, гладко причесанный, в темном, в полоску, костюме и вишневой гвоздичкой в петлице. Я поздоровался - он ответил. Я занял свое место у окна. Он достал из портфеля «Гардиан». Да, конечно, подумал я, мы же в Манчестер едем, «Гардиан» там редактируется. Вошла женщина лет сорока пяти в легком светло-сером пальто, с зонтиком, сумочкой и журналом «Куинз» в руках, в розоватой, со вкусом выбранной шляпке, прикрывавшей ее седеющие, чуть отдающие синевой и мягкими волнами уложенные волосы.

Она устроилась поудобнее и начала листать свой толстый, на атласной бумаге журнал, где рекламы костюмов, пальто и прочих принадлежностей женского туалета лишь изредка перебивались небольшими статьями и рассказами. Четвертым был грузный розовощекий мужчина в твидовом пиджаке. И тотчас же вслед за ним последние два места в купе заняла молодая пара, вероятно, муж и жена."

"Рассказать, что дальше было? Где, как не в дороге, быстро сходятся люди? Не в Англии, дорогой читатель, не в Англии.

И рассказывать мне дальше нечего, хотя провел в тот раз в поезде десять часов и было у меня десять попутчиков (четыре на обратном пути). Вполголоса говорили между собой только «молодые». По отношению к ним третий был лишним. Остальные читали газеты, листали захваченные с собой журналы и молчали. Разговор «вспыхивал» дважды: «туда» обсудили хлеставший по окнам дождь, «обратно» - висевшую в воздухе водяную пыль, собиравшуюся на стекле каплями и стекавшую вниз косыми прозрачными струйками. И все.

«Странные люди, - посетовал я своему товарищу, «старожилу» в Англии корреспонденту «Комсомольской правды». - Даже между собой не говорят». «Что, сэр, - отвечал он. - Не совпадает с книжкой-то… Общительности ждал. А здесь не принято в знакомые навязываться. Я, знаешь, что однажды сделал, когда в Ливерпуль ехал. Вошел в купе. Все на местах. Говорю: «Разрешите представиться. Я русский корреспондент, но по-английски понимаю плохо, и вы можете разговаривать сколько угодно и о чем угодно, а не только о погоде».

Задел их упрек в том, что «красного» боятся. Оценили, представь себе. Всю дорогу беседовали».

Не в каждом английском купе, однако, такой находчивый русский корреспондент путешествует, и, за редкими исключениями, англичане молчат, если они не знакомы между собой, потому что действительно не принято здесь навязываться и не принято вмешиваться в чужие дела.