"

"Полистав старые подшивки английских газет, можно вспомнить, какой «антисоциалистический» стон стоял при национализации британских железных дорог, средств связи, угольных шахт, производства электроэнергии. Но стон утих, эти отрасли остались в руках государства; и частные британские монополии и концерны… были очень недурно обеспечены транспортом, энергией и связью, и гораздо дешевле, чем если бы продолжали иметь дело с «частниками».

Теперь история повторяется. Лейбористские лидеры считают, что новый раунд национализации необходим капиталистической Британии. Он - в интересах китов британского бизнеса и им же на пользу. И кое-кто из этих китов, видимо, улавливает эту необходимость, иначе, думается, у лейбористских лидеров пороху не хватило бы переходить от теории к практическим проектам национализации. Но, как каждый класс, класс владельцев состоит из индивидуумов, а индивидуальный владелец национализацию, что называется, в упор не видит. Он хочет быть хозяином, а не чиновником, даже высокооплачиваемым. Он привык замерять общественный вес человека его состоянием, а не способностями. Он заражен нефтяной лихорадкой: свой собственный пакет акций в компании «Шелл» ему во сне снится. Он верит, что рано или поздно британский капитализм выпутается из нынешних неприятностей и без национализации (стоит только по-настоящему прижать тред-юнионы). Нужно лишь продержаться владельцам до этих лучших времен.

Лидеры тори знают, конечно, об этих настроениях. Консерваторы - депутаты парламента директорствуют в десятках и сотнях частных компаний. Признать хоть в какой-то мере расчетливость лейбористских планов - значит внести раскол в ряды своего класса. И потому: «Долой социалистические эксперименты! Свободу капитализму!» И потому с самого начала приобрела теперешняя избирательная кампания ожесточенность, которой в благополучные времена здесь старались избегать. А ведь резкость в выражениях всегда считалась в Британии чем-то непринятым.

Утраченная невозмутимость

Одно из самых первых впечатлений, которое неизменно оставляла у меня эта страна в прежние, давние теперь, поездки, было ощущение отлаженности. Это потом, пожив здесь, узнавал и убеждался, что сдержанность не отменяет страстей, степенность - жесткой и жестокой порой конкуренции, а невозмутимость - права сильного. Для всего, однако, были свои рамки, переступать которые было «не по-английски». Англичане умели проигрывать, не теряя достоинства. С аэродрома еще, ожидая багаж, замечал, как негромко говорят здесь. Пробыв какое-то Время, замечал терпимость людей друг к другу и отсутствие ссор. Англичане явно оправдали репутацию людей, которые любят шутить над собой, но не любят дурачить себя.