Прошлой осенью на ежегодной конференции лейбористской партии в Блэкпуле это обещание приобрело уже форму обязательства, которое было дословно включено в предвыборный манифест лейбористов (в предчувствии досрочных выборов Транспорт-хауз - лейбористская штаб-квартира подготовила его загодя и опубликовала еще 11 января, то есть примерно за месяц до того, как королевской прокламацией было объявлено о роспуске палаты общин и назначении парламентских выборов)."

"Словом, неожиданностью явилась не позиция лейбористов, а результаты голосования, которые переселили членов кабинета тори из особняков на Даунинг-стрит и министерства Уайтхолла на частные квартиры и… скамьи оппозиции в Вестминстерском дворце.

Перспектива новых осложнений в «Общем рынке» забрезжила еще в ту бессонную и драматическую ночь с 28 февраля на 1 марта, когда Британия подсчитывала голоса, а консерваторам становилось час от часу не легче. Под утро телекомментаторы Би-Би-Си обсуждали тему отношений с ЕЭС как «новую тему европейской политики», а одно из первых «зарубежных мнений» на исход британских выборов было запрошено от Мансхолта, бывшего председателя комиссии ЕЭС, едва тот проснулся. «Право на пересмотр условий вступления? - переспросил Мансхолт. - Вероятно, оно есть. Но вы должны убедить других партнеров, что в пересмотре есть смысл».

К вопросу о «других» мы еще подойдем. Но убеждать самих англичан на сей счет особой необходимости не было. Первый же год пребывания Британии в «Общем рынке» дорого обошелся им. За 12 месяцев, с 1 января 1973 года, когда служитель брюссельской штаб-квартиры «Общего рынка» выкатил утром на старой детской коляске флаги трех новых членов сообщества - Британии, Дании и Ирландии и поднял их на дополнительных флагштоках, - за эти двенадцать месяцев розничные цены на продукты питания в Англии поднялись на 20 процентов.

И прямо или косвенно эта дороговизна была связана с сельскохозяйственной политикой «Общего рынка».

Всего лишь за год рухнула, таким образом, вся политика «дешевого продовольствия», на которой десятилетиями покоилось многое в механизме британской экономики вообще.

Напомню, что за счет собственного сельского хозяйства Британия покрывала в послевоенные годы лишь половину своих потребностей.

Остальное ввозила из других стран, преимущественно из стран Британского содружества наций, с которыми была связана так называемыми имперскими преференциями, то есть предпочтительными условиями в торговле. Беспошлинный или почти беспошлинный импорт продовольствия (как, впрочем, и других товаров) обходится дешевле. И он давал когда-то Британии существенные преимущества перед своими европейскими конкурентами.