«Британия, - с горечью замечает теперь Поль Джонсон, бывший главный редактор журнала «Нью стейтсмен», - упала в пропасть нищеты и человеческих страданий, что окрашивает выходки наших безответственных богачей в зловещие оттенки предреволюционной Франции XVIII века».

В этой оценке есть, наверное, своя доля преувеличения, нечто от стремления предостеречь «истэблишмент»: не увлекайтесь, не принимайте желаемое за действительное, можете обжечься. И предостережение ко времени. На фоне конфликта правительство - шахтеры, на фоне чрезвычайного положения в газетах мелькнули, почти одновременно, сообщения о том, что вдове шахтера, погибшего в забое, было выплачено посмертное пособие в 276 фунтов стерлингов; что лорд Каррингтон, тогда министр энергетики в кабинете Эдварда Хита, получил около 380000 фунтов прибыли на сделке с недвижимой собствен-ностью в Лондоне; что маркиз Гамильтон ищет нового егеря в связи с расширением своих охотничьих угодий.

Поистине: каждому - свое!"

"Не новички в политике, лидеры британского «истэблишмента» понимали, конечно, к чему ведет такая поляризация, предвидели ее возможные последствия и по-своему готовились к ним.

Еще пять лет назад один из знакомых с Флит-стрит, убежденный и хорошо информированный консерватор, втолковывал мне: «Хотите понять суть дела - забудьте архаичные представления XIX века о двух нациях, якобы порождаемых капитализмом. Все проблемы нынешней Британии в том, что нация склоняется вправо, а профсоюзы - влево». Тот разговор происходил летом 1969 года, в дни чрезвычайного съезда Британского конгресса тред-юнионов (первого за полвека), который отверг лейбористский проект «закона об отношениях в промышленности». Тори, пришедшие к власти год спустя, не вняли предупреждению. Они, похоже, и сами поверили объяснению о «нации и профсоюзах». На том и протащили они свой вариант антипрофсоюзного закона. На том «основании» и шли они на пробу сил, хладнокровно спровоцировав досрочные выборы в феврале, за полтора года до истечения своего мандата, ибо уверены были, что выиграют их, а выиграв, сбросят с себя «ярмо вынужденных компромиссов» и смогут силой управляться с профсоюзами и рабочими.

И не удивляйтесь, дорогой читатель, формуле: «Нация против профсоюзов».

Лидеры тори знали, что в объединенных в БКТ профсоюзах всего лишь десять миллионов человек, то есть лишь чуть больше трети всех занятых в стране. Располагая средствами массовой информации, они знали, как направить раздражение «публики» против «несговорчивых» профсоюзов, как увлечь за собой многочисленные здесь средние слои; знали, что не в одной только Америке есть свое «молчаливое большинство». Словом, их затея с досрочными выборами не была уж столь безрассудной авантюрой, как могло показаться.