— Упустили капитана Луи де Аркура! Сбежал в одной простыне и босиком по садам, заметили его только возле моста, а там английские лучники охраняют! — пожаловался Карне де Бретон. — За него можно было бы такой выкуп получить!

— Тебе мало того, что получим за город?! — подколол я.

— Денег лишних не бывает, — произнес Карне де Бретон и повернулся к Луи де Сен-Жюльену: — Я говорил тебе, что захватим, а ты не верил!

— Я никогда ничему не верю заранее, — отмахнулся тот и переменил тему разговора: — Надо послать гонца с донесением о захвате Шательро.

— Мои люди поскачут, — предложил я, — а то вся слава опять достанется тебе.

— Всё равно достанется ему! — насмешливо и в то же время обреченно произнес Карне де Бретон.

Луи де Сен-Жюльен самодовольно улыбнулся. Его позёрство частенько казалось смешным, но именно благодаря такому поведению постоянно пожинал плоды чужих побед. Я проинструктировал гонцов, чтобы о нем не упоминали вообще. Мол, захватил мой отряд при поддержке других, а каких точно — не знают.

И встречать герцога Бурбонского и маршала Луи де Сансерра я выехал один. Их сопровождал отряд из пяти сотен латников и полутора тысяч пехотинцев.

Наверное, думали, что городу Шательро предстоит отбиваться от англичан. Пока что враги вели себя спокойно. Может быть, Шательро был не так уж и важен для них, а может, что скорее, у них сейчас не было сил на крупную операцию.

— Я никогда не ошибаюсь в людях! — хвастливо заявил Людовик, герцог Бурбонский, маршалу, когда они приблизились ко мне. — Когда увидел его в Лионе, сразу понял, что это именно тот командир, которого не хватает в моей армии! — Он поманил к себе Мишеля де Велькура, который держал мое копье, подчеркивая торжественность момента.

 — Юноша, наклони копье своего рыцаря ко мне.

Оруженосец приблизился к герцогу и наклонил к нему конец копья. Людовик Бурбонский достал из ножен кинжал и криво отчекрыжил конец флажка, превратив из треугольного в четырехугольный.

— Отныне ты — рыцарь-баннерет! — торжественно сообщил мне герцог Бурбонский.

Поскольку баннерет должен командовать хотя бы одним рыцарем-башельером, я попросил:

— Во время последних боев хорошо показал себя мой оруженосец Хайнриц Дермонд.

Не окажешь ли ему честь, произведя в рыцари?

— А кто это? — спросил герцог.

Я показал на саксонца, который вместе с двумя другими оруженосцами стоял позади Мишеля де Велькура.

Людовик Бурбонский окинул его оценивающим взглядом и, как человек, который никогда не ошибается в людях, произнес:

— Пожалуй, ему пора стать рыцарем. Завтра утром устроим торжественную церемонию. Заодно и парочку своих оруженосцев посвящу.

У Хайнрица Дермонда от счастья загорелись глаза и порозовели щеки.