Наконец-то поняв, что лобовыми атаками ничего не добьешься, Луи де Сен-Жюльен приказал собрать со всех дворов лопаты и топоры и начать разрушать стены. Обложить постоялый двор соломой и поджечь он упорно отказывался.

После обеда прискакали мои разведчики и доложили, что со стороны Пуату движется отряд англичан, сотни три. Я сразу поехал к Карне де Бретону, который с безопасного расстояния наблюдал за действиями Луи де Сен-Жюльена. Новость его не обрадовала.

— Так и знал, что из-за этого идиота не успеем захватить виконта Пемброукского! — в сердцах произнес старый рыцарь, лицо которого опять стало пунцово-красным.

— Давай встретим отряд англичан, — предложил я. — Неподалеку от деревни есть хорошее место для засады.

— Это Джон Чандос идет, с ним лучше не связываться, — отказался Карне де Бретон.

— Чего вы все так боитесь его?! — удивился я.

— Слишком много раз он побеждал нас, — честно признался Карне де Бретон.

— Значит, пришло время проиграть, — сделал я вывод.

— Как-нибудь в другой раз. Мы и так взяли хорошую добычу, — сказал он и поделился французской народной мудростью: — Кто жаждет всего, тот всё и потеряет.

Я оставил пятерых бойцов, чтобы проследили за действиями противника и предупредили, если он будет быстро преследовать нас. Часа через четыре они догнали нас и доложили, что отряд виконта Пемброукского, точнее, то, что от отряда осталось, вышел с постоялого двора и направился в сторону Пуату. Большинство шло пешком, а на нескольких лошадях ехали по двое. Примерно в лье от деревни они встретились с отрядом Джона Чандоса и вместе пошли в Пуату. То, что англичане не отважились преследовать нас, отбивать пленников и добычу, было хорошим признаком.

Значит, они начали нас бояться.

21

Благополучно вернувшись на свою территорию, мы поделили общую добычу. Гилберта де Умфавиля, так называемого графа Ангуса, я уступил за четыре тысячи франков Людовику, графу Бурбонскому, который выкупил и остальных пленных рыцарей, собирался обменять их на свою мать. Денег у меня теперь столько, что в любой момент можно сделать ручкой и отправиться в более спокойные края, завести семью и заняться мирными делами. Только вот не хотелось мне спокойной жизни. Оправдывал это тем, что на всякий случай надо награбить побольше.

Мало ли что случиться может?! Вдруг опять сожгут недостроенное судно?! Хотя понимал, что это все отговорки. Втянулся я в жизнь воина, стала она мне нравиться. Прав был монгольский провидец, обозвавший меня Вечным Воином.

Пока Людовик, герцог Бурбонский, вел переговоры, мы отдыхали. Пользуясь паузой, я пополнил отряд. В бою погибли два моих арбалетчика. Пошли вместе с Хайнрицем Дермондом брать постоялый двор и не вернулись. Туда им и дорога. Дуракам нечего делать в моем отряде.