Вечером, когда мы подъезжали к этой дороге, прискакал один из моих разведывательных отрядов, высланных вперед. Они привели пленных — пятерых всадников на неплохих верховых конях, в приличных доспехах и вооруженных хорошим оружием, но не воинов. Точнее, двое, скорее всего, были купцами или богатыми ремесленниками, а трое — высокооплачиваемыми конными охранники караванов.

— Сеньор, — заискивающим тоном начал один из пленников — мужчина лет пятидесяти, закутанный, несмотря на жару, в плотный черный плащ с капюшоном, который сейчас скинул, открыв наполовину лысую голову с венцом из коротких седых волос, — твои люди сказали нам, что ты служишь королю Франции. Мы из Пуатье, едет к Бертрану дю Геклену по очень важному делу. Коннетабль сильно расстроится, если ты задержишь нас.

Говорил он убедительно. Может быть, это те, к кому не добрался осел, нагруженный золотом. На всякий случай я приказал позвать Жака Хромого.

— Знаешь кого-нибудь из них? — спросил я старого солдата, когда он подошел.

— Вот этого, — показал он на говорившего со мной. — Это Шарль Туссак, купец из Пуатье, брат мэра.

— Свободен, — отпустил я солдата, а Мишелю де Велькуру приказал: — Со своей полусотней проводи пуатьевцев к Бертрану дю Геклену. Скачите без остановок, чтобы к утру были на месте. Если соврали, повесишь их.

Моя угроза не испугала купца.

— Заодно расскажешь коннетаблю, что мы захватили обоз англичан, так что завтра они вряд ли доберутся до Сен-Севера, — продолжил я.

На следующий день англичане так и не появились. Мы напрасно прождали их до вечера. Ночью я выставил усиленные дозоры и лег спать. Только заснул, как меня разбудили. Вернулась полусотня Мишеля де Велькура. И не одна. Вместе с ними ехали купец Шарль Туссак со свитой и отряд в три сотни латников под командованием самого коннетабля Франции.

Бертран дю Геклен тяжело слез с коня, попросил:

— Дай вина, — и пожаловался: — Старый я уже стал целый день скакать!

Тома подал ему бронзовый кубок емкостью на пол-литра, наполненный красным вином, захваченным у англичан. Залпом осушив кубок, коннетабль отдал его слуге и жестом показал, чтобы наполнил еще раз. Второй выпил, как обычно, пятью глотками — по количеству ран у распятого Христа. Таким способом проявлял набожность. Впрочем, так делали многие.

Отдав слуге кубок, похвастался:

— Взяли мы Сен-Север! Вильям Перси не знал, что помощь вот-вот прибудет, утром начал переговоры о сдаче. Выпустил их без оружия, но с имуществом. Наверное, уже добрались до своих и поняли, как сглупили!

— Англичане тут неподалеку стоят, — сообщил я.

— Пусть стоят! — насмешливо произнес Бертран дю Геклен. — А мы поскачем в Пуатье. Надо добраться туда раньше их.

— Бог вам навстречу! — произнес я традиционное пожелание.