На свадьбу я поехал за два дня до Рождества с отрядом в тридцать человек из самого первого набора. Остальные под командованием Хайнрица Дермонда будут охранять Шательро. Отправились в путь со мной и два десятка гончих. Собаки на хорошей еде и из-за малых потерь, потому что охотился я не часто, начали стремительно плодиться. Я отдал дюжину Карне де Бретону, который в последний год полюбил охоту, и несколько отбракованных продал шательрским купцам, которые хотели походить на благородных, но в охотничьих собаках не разбирались. Какие охотники, такие и собаки.

В замке Бурбон-л’Аршамбо меня уже ждали. Приготовления к свадьбе шли полным ходом. Отмечать ее собирались через неделю, когда отойдем после рождественских пиров. Герцогу Людовику не терпелось избавиться от внебрачной дочери, которая была старше его жены. В первый же день он пригласил меня в свой кабинет. Это была не коморка за камином или отгороженный коврами угол холла, а довольно просторная прямоугольная комната с большим, застекленным окном и небольшим камином. Две короткие стены завешаны коврами местной работы. На них выткали сражающихся рыцарей. Детали доспехов и оружие указаны очень точно, несмотря на то, что ткали ковры женщины. Наверное, консультировал какой-нибудь старый солдат-инвалид, которых много в замках влиятельных и богатых сеньоров. В кабинете стояли что-то типа дивана с деревянной спинкой и мягким кожаным сиденьем, четыре мягких табурета и овальный стол из красного дерева. Слуга — пожилой мужчина с искривленным лицом, будто у него болят зубы, — водрузил на стол серебряный кувшин с вином, украшенный восточным орнаментом, наверное, привезенный каким-нибудь предком, рыцарем-крестоносцем, с Ближнего Востока, серебряную чашу со сладкими, медовыми кренделями и два серебряных бокала на высоких ножках и с надписью на боках на латыни, что истина — в вине. Мне кажется, что в этой крылатой фразе пропустили слово «утонула». Вино было белое, очень ароматное и сладкое.

— Молодое вино, — сообщил Людовик Бурбонский. — Год выдался для меня удачным во всех отношениях!

Мне тоже грех жаловаться на этот год, о чем я и сказал герцогу.

— За дочерью я дам три тысячи франков, — перешел он к делу. — И свою протекцию. Выхлопочу тебе доходную должность, когда война закончится, — пообещал герцог и спросил: — Где бы ты хотел жить в мирное время? В моем герцогстве продаются несколько неплохих владений. Если купить их сейчас, обойдутся недорого.

— Я бы хотел поселиться в городе на берегу моря. Например, в Бордо, — поделился я своими планами.

— Если отобьем его, твоя кандидатура будет первой на должность сенешаля, — пообещал Людовик, герцог Бурбонский. — Думаю, этого назначения будет не трудно добиться, потому что ты на хорошем счету у короля.