Перед подъемным мостом каменный барбакан, в котором несли службу пятеро монахов в кольчугах и шлемах-черепниках, вооруженные короткими копьями и фальшионами. Расположенные по периметру впритык каменные здания высотой метров девять повернуты к миру глухими стенами. Вход в аббатство туннельного типа, с двумя крепкими воротами, оббитыми железом, и железной решеткой. В просторном дворе стояли церковь с той самой колокольней, видимой за несколько километров, базилика, в которой хранилась туника святого Викентия и похоронены четыре франкских короля-Меровинга, две часовни и очень большой скрипторий.

"

"Моих арбалетчиков поселили на втором этаже левого крыла, в одной огромной спальне, в которой стояли в четыре ряда длинные двухъярусные нары, застеленные соломой. Хайнрицу Дермонду и трем моим оруженосцам выделили четырехместную келью в том же крыле, а меня поселили отдельно, в центральном крыле, неподалеку от кельи аббата Эктора — рыхлого пятидесятипятилетнего мужчины, которому большая лысина давала возможность не выбривать тонзуру. Во время разговора он внимательно, неотрывно смотрел на собеседника подслеповатыми, слезящимися глазами и шевелил пухлыми губами, неестественно выпирающими вперед, потому что зубов не осталось, а ставшей великоватой коже надо же куда-то деваться.

Говорил он, плямкая, очень невнятно. Мне потребовалось время, чтобы привыкнуть к его речи и научиться понимать ее. Ряса у него была из тонкой шерсти, а под ней — шелковая рубаха. Аббат мылся каждый день, и от него всегда пахло ладаном. Мы проводили с ним много времени. Он расспрашивал меня о войне и записывал услышанное, вел что-то типа исторической хроники. Если в будущем мне попадутся его записи, почитаю, что он написал обо мне или с моих слов. Говорили с ним и о науке, литературе, особенно поэзии, которую аббат Эктор очень любил. Подозреваю, что в юности он грешил стихоплетством. Я тоже в бытность курсантом пописывал рифмованные «сатиры» на своих однокурсников. Текст состоял только из ненормативной лексики и предлогов. И как меня не убили за эти «шедевры»?!

— Ты слишком образован для рыцаря, — в первый же день сделал вывод аббат Эктор.

На такой случай у меня была запасена легенда, которую и выложил ему:

— Я был третьим сыном, поэтому меня, как заведено, готовили к духовной карьере.

Отец нанимал для моего обучения двух ромейских учителей и одного венецианского. Но я не хотел быть священником. Попросил бога, чтобы помог мне стать воином. Бог услышал мои молитвы. Пришли турки, убили всю мою семью и захватили наш замок и наши земли. В один день я лишился всего, что имел, кроме коня, меча и кольчуги. Так я стал воином, но больше ничего и никогда не просил у бога, кроме прощения за грехи.