Этот внешне малоэффективный удар вызывает болевой шок и на какие-то секунды лишает возможности правильно сориентироваться. Так и получилось. Сохатый понял, что сзади сейчас начнется атака, и просто развернул молодого вместо щита, сам повернувшись к противнику уже лицом. Пожилой шел на него с ножом. В свете уличного фонаря широкое лезвие блестело хищно и играло в нервной руке.

Тот, что получил удар ногой в грудь, уже вставал. Дубинку он уронил, но поднимать ее и не собирался. Рука тянулась за пазуху, под мышку, туда, где обычно носят кобуру. Ну, разве можно доставать пистолет так долго… И Сохатый продемонстрировал, как это надо делать.

Он толкнул парня с окровавленным носом навстречу ножу и в ту же секунду достал пистолет. Легкий сухой щелчок не привлек внимания даже товарищей того, кто получил пулю в горло. Теперь они двинулись на него вдвоем и остановились только через два шага, увидев пистолет. Остановились, оглянулись, поняли, что произошло с их товарищем, но было поздно. Пожилой получил тут же пулю в грудь.

– Лечь на землю, лицом вниз, – тихо и буднично, совсем не грозно сказал Дым Дымыч. Молодой послушно выполнил приказ.

– Где Саид?

– Я не знаю.

– Считаю до трех…

– Я правда не знаю. Саид здесь не живет. Он только приезжает.

– Где держат парня?

– Какого парня?

– Раз.

– Я не знаю.

– Два.

– Где машина стоит. Его сейчас увозить будут к Саиду. Нас присмотреть просили, чтобы без посторонних…

– Три, – сказал Сохатый и выстрелил в затылок парню. Оставлять свидетелей – это роскошь. А роскошь Дым Дымыч, как человек военный, не любил. После этого повернулся к первым. Два контрольных выстрела опять прозвучали совсем буднично. Но связывать это дело в умах ментовки с предыдущими он не хотел и потому умышленно не стал стрелять между глаз, хотя прицел так и тянуло в привычную сторону.

В черной «девятке», стоящей с потушенными габаритными огнями рядом с земляным, размытым весенними ручьями тротуаром, никого не было. Сначала Сохатый хотел забраться в салон и ждать там, но вовремя передумал. Это было бы красиво за счет своей неожиданности – встретить противника в его же машине, но ни к чему ограничивать себе маневр. И он шагул к калитке. От соседнего дома в самом деле сильно пахло жареными семечками.

Калитка тихо заскрипела, и, чтобы прекратить этот скрип, пришлось приподнять ее на петлях. Прежде чем войти во двор, Дым Дымыч переменил в пистолете обойму. Кто знает, сколько человек в доме? Трех оставшихся патронов может и не хватить. И только после этого шагнул вперед, присел и гусиным шагом продвинулся под окном, в котором горел свет. Стекла оказались плотно занавешены теневыми шторами. Рассмотреть снаружи, что происходит внутри, невозможно. А приседал Сохатый на всякий случай, по военной привычке.