И коли допускать, что имела место спецоперация, да на столь высоком уровне, ее бы проводил целый коллектив, а не один человек. Кто-то — подготовил и подставил Симачева. Другие — устранили балерину.

А один агент на всех фронтах — это слишком несерьезно для государственного заговора.

Хотя разве очевидно, что в Псков ездил именно Долматов?

Галина Георгиевна сказала: туда направилась машина Долматова.

Но сам ли он в ней был?

«Пашенька, как мне тебя не хватает! — пробормотала я. — Ты всегда видишь суть, а я — только разрозненные детали».

И самокритично подумала, что в мире, конечно, есть самодостаточные женщины.

Приступ самобичевания прервал телефонный звонок.

Секретный телефон.

Номер незнакомый.

— Алло? — осторожно произнесла я.

— Привет, — с нажимом сказал Нурлан.

— Привет.

Называть его по имени тоже не стала.

— Как дела?

— Э… да нормально. А у тебя?

Он сразу быка за рога:

— Новость. Про Филю. Его в столице искали. Родственников, друзей, коллег — всех трясли. В аэропортах, на вокзалах фотороботы. А он, оказывается, к своей машине фальшивые номера прицепил и во Владимирскую область утек.

Пауза.

— И что? — нетерпеливо спросила я.

— Сегодня обнаружили. Мертвый. Клофелин подмешали в коньяк. Дедок из дома напротив показал: к нему вчера вечером приходил гость. Но фоторобот составить невозможно: сосед — глубокий старик, а пришлый — в кепке, воротник поднял. Не разглядеть.

Я нервно хихикнула.

Конспирологическая теория, что Долматова подставляют, продолжала сверкать во всех красках.

— Нурлан, — сердито произнесла я, — а зачем ты мне об этом рассказываешь?

— В смысле? — Он, кажется, растерялся.

— Специально позвонил. Выдал тайну следствия. Чего ты от меня ждешь?

— Да ничего. Просто помочь хотел. Как близкому человеку. Чтобы ты не из новостей, а раньше узнала.

— Знаешь, Нурик, — решительно отозвалась я, — во-первых, я тебе человек не близкий. А во-вторых, это дело меня больше не интересует. Так что старался ты зря.

Он простодушно спросил:

— А почему ты такая сердитая?

Я не стала скрывать:

— Да потому, что кажется: Филиппа вы мне специально подсовываете!

— Кто — мы?

— Ну ты. И в Москве одна полицейская баба.

— Никакой бабы не знаю. А лично мне зачем его подставлять?

— Тебе виднее зачем.

Он неприкрыто обиделся:

— Зря ты так. За ваших москвичей мне сказать нечего. А лично я — из лучших побуждений. Ну, раз не надо, тогда извиняй, что побеспокоил.

— Эй, Нур, подожди! — перепугалась я.

Просто глупо — на пустом месте, только из пустых подозрений, потерять нужный контакт.

Забормотала, чисто по-женски, сразу обо всем:

— Извини. Я просто погорячилась. Нервничаю. Только что неприятный разговор был.