Вынула из сумочки оба экземпляра договора. Порвала в мелкие клочки. Бросила обрывки в шашлычницу. И для полной надежности щелкнула зажигалкой. (Пусть не курю, но в моей сумочке полно ерунды, которая может пригодиться.)

Бумага горела быстро, словно Ольгина жизнь. Я смотрела на пляс алых языков и вспоминала, как красиво развевались волосы балерины на ветру, когда она диктовала звуковое письмо. Поразительно. Молодая, красивая, счастливая, объясняется в любви. А через несколько часов уже мертва. Интересно, Ольгу похоронили? И какой вердикт вынесла судебно-медицинская экспертиза?

«Зачем только я наврала Ярику?! Ведь будет ее ждать, возможно, всю жизнь», — мелькнула виноватая мысль.

Меня накрыли чувства вины и одиночества.

Обычно в подобные минуты я тоскую о Пашеньке. Но сейчас подумала о нем со злостью: расслабляется на берегу Аравийского моря, а меня бросил одну, в холодной Москве, наедине со сложным делом! Но я и дело раскрыть не могу, и замену предателю Синичкину не ищу. Зачем я так обошлась с приятнейшим человеком Нурланом? Улетела в Москву и даже не позвонила! Хотя с ним точно — как за каменной стеной.

Я вспомнила горячее тело, сильные руки, жаркие поцелуи псковского полицейского — и расстроилась еще больше. Мечтай, Римма, сколько хочешь, но ведь Нурлан тебе тоже не позвонил.

Ладно, я не гордая. Наберу номер сама. Если не хочет (или не может) разговаривать — просто не ответит.

Нурик, однако, отозвался на первом гудке, но был крайне лапидарен:

— Привет. Перезвоню.

Пип-пип-пип.

«Да нужен ты мне», — пробормотала я.

Однако буквально через минуту на Вотсапп шлепнулось сообщение:

— Другой номер пришли.

Это уже интересно. Нурик, похоже, опасается, что его — и мой — официальные телефоны могут прослушивать. Зато Ватсап, насколько я знала, легко вскрывали хакеры, но щупальца рядовой прослушки до мессенджера дотягивались только в особо серьезных случаях.

Что ж. В арсенале частного детектива (даже такого, как я, — молодого и без лицензии) всегда имеется множество полезных предметов, от зажигалки до телефона с левой сим-карточкой.

Я скинула Нурлану номер и на всякий случай немедленно уничтожила нашу с ним короткую переписку.

Томно сидеть в парке и ждать звонка не стала — поспешила по аллее обратно к машине.

И вдруг стало мне очень тревожно. Я ведь честно рассказала и Нурлану, и Галине Георгиевне все, что узнала про Долматова. О том, что сомелье угрожал Ольге в Главном театре, а в день убийства притворялся случайным прохожим во втором ряду зевак.

Любой опер и следак — в лучшем случае! — сказал бы хмурое спасибо. Но мне — вроде как в качестве благодарности за откровенность — начинают выдавать оперативную информацию.