Похоже, моя квартира, наша с Севой квартира, дает это ощущение безопасности, хотя раньше, когда несчастье только случилось, ничего такого не было, и сейчас мне не хочется думать, что послужило толчком к перемене моего настроения…

Надежную дверь, которую не выбить никакими кулаками, привезли три дня назад и тогда же установили. Иван совершенно спокойно руководил этим мероприятием, а на мои возражения по дороговизне только плечами пожал, вообще никак не комментируя.

Примерно в тот же период исчезла и надпись на стене подъезда…

Эта ненавязчивая забота, молчаливая помощь очень подкупали. И, наверно, тоже складывали в копилку моего спокойствия свои монетки.

Сегодня в школе, после звонка коллекторов, я ненадолго вернулась в прежнее жуткое, пугающее состояние безнадежности, но сейчас это все ушло. По крайней мере, не ощущалось настолько ярко.

В конце концов, все как-нибудь образуется. Невозможно жить в постоянном ожидании беды.

Ведь на самом деле все идет неплохо. Главное, что Севу лечат, и врач дает положительные прогнозы… Скоро еще и результаты анализов придут, тогда все станет окончательно ясно.

Но в любом случае, я полна оптимизма, потому что Иван очень серьезно взялся за дело, доказав, что он — человек слова, и настроен поднять Севу на ноги любой ценой.

Как и я.

А это — самое важное сейчас.

Я начинаю прибираться, закидываю в стиралку накопившуюся стирку, хожу по комнате, выискивая вещи, которые могла забыть и не унести в корзину для грязного белья.

Замечаю белую футболку Ивана, валяющуюся на спинке стула. Вообще, он — редкий аккуратист, совсем в этом не похож на своего брата. Сева — тот еще хрюндель, любитель раскидывать носки и рубашки по всему дому. А вот у Ивана всегда армейский порядок. И вещи свои он стирает самостоятельно, и с стиральной машинкой сразу нашел общий язык, ни разу ко мне не обратился за помощью в этом вопросе…

А тут, наверно, торопился, бросил футболку.

Беру ее, придирчиво осматриваю, прикидывая, надо ли простирнуть. И почему-то подношу к лицу и принюхиваюсь… Его запах, такой резковатый, очень мужской, бьет в ноздри, и дыхание неожиданно перехватывает.

Сглатываю непроизвольно набежавшую слюну, изгоняю из головы образ крепкой мощной шеи, так красиво контрастирующей с белизной ткани…

И пугливо отбрасываю от себя футболку.

Господи, с ума сошла совсем!

Чужие вещи нюхать! Чужого, постороннего мужика!

«Не такой уж он и посторонний, — язвительно напоминает внутренний голос, — по крайней мере, как целуется он, ты уже в курсе».

Черт!"

"Торопливо ухожу в ванную, там умываюсь холодной водой, стремясь успокоить неожиданно сильно бьющееся сердце.

Смотрю на себя в зеркало, удивляясь глупому, поистине лемурьему взгляду.