Я, торопливо запахнув на груди платье, которое Иван непонятным образом умудрился расстегнуть, быстро обхожу стол и ищу то, на что так пристально он уставился.

Бокал с шампанским.

Мой.

Тот самый, что я поставила, перед тем, как совершить роковую ошибку — поцеловать брата мужа.

Каким образом он упал? Я же ставила его чуть ли не на середину стола? Или на край? Не вспомнить…

В любом случае, землетрясения не было, если не считать того, что у меня в голове, и потому бокал никак не мог упасть, разве что, самостоятельно допрыгал до края и самоубился.

Значит… Сева?

Я кидаюсь к мужу, по-прежнему спокойно и безучастно смотрящему в свою тарелку:

— Сева! Сева, это ты стакан уронил? Да?

Он молчит, и я, на не схлынувших еще эмоциях, принимаюсь его тормошить, пытаясь добиться ответа.

— Сева! Сева, скажи что-нибудь! Это ты, ты, да? Да?

Молчание и безучастность мужа меня в этот раз словно с ума сводят, я все сильнее его дергаю, не замечая уже, что плачу навзрыд:

— Сева! Сева!

Его голова бессильно мотается от моих усилий, а я, видя их безрезультатность, только распаляюсь:

— Это же ты! Ты! Ты! Ты все видишь! Все понимаешь! Зачем ты так со мной? Зачем?

Тяжелые горячие ладони падают на плечи, отрывают меня силой от мужа, низкий голос гудит в макушку:

— Успокойся… Не он это… Это, наверно, я случайно сдвинул, когда… Не он… Ты же видишь, что он не понимает ничего…

Я, опомнившись, резко дергаю плечами, вырываясь из рук Ивана, отступаю в сторону, смотрю уже на него:

— А ты… Ты… Как ты?.. Как у тебя хватило совести? Он же твой брат!

Иван стоит, спокойно опустив тяжелые ладони по бокам, не делая попытки двинуться ко мне, подойти ближе, смотрит чуть напряженно. И молчит.

Это молчание меня просто выносит за грань. Сегодняшний вечер — квинтэссенция боли, эмоций, безумия!

И я не могу себя сдержать, не могу контролировать происходящее со мной!

— Зачем ты это сделал? — шиплю я кошкой, отступая все дальше и дальше от него, — с ума сошел совсем?

— Наверно, — спокойно роняет Иван, — ты прости меня… Я… Не скажу, что не хотел… Просто не сдержался. Прости. Больше не повторится.

— Конечно, не повторится! — бросаю я, отворачиваясь, — потому что ты завтра съедешь отсюда.

Не оглядываясь, иду в сторону своей комнаты, и чуть вздрагиваю, когда в спину падает спокойное:

— Хорошо. С Новым годом, Алина."

"Не отвечаю ничего, не поворачиваюсь, впрочем, мне и не требуется: вид его широкоплечей фигуры посреди комнаты, черный взгляд, оттененный мигающими огнями гирлянды, так и стоит перед глазами.

Навсегда отпечатывается на сетчатке.

В комнате, предварительно крепко закрыв дверь и страшно пожалев, что на ней нет замка, я валюсь на диван, закрываю глаза ладонями.

И пытаюсь осмыслить случившееся.

Иван меня поцеловал.