— Не понимаю… вас… — с трудом выдавливаю я, отклоняясь все дальше, потому что Виктор Сергеевич кажется еще ближе, и ситуация окончательно перестает быть безопасной. Если до этого я могла хотя бы пытаться делать вид, что ничего особенного не происходит, подумаешь, участковый пришел… С коньяком… То теперь уже надо предпринимать решительные действия.

В конце концов, это неправильно и мерзко!

Сева лежит в соседней комнате!

А этот…

— Все ты понимаешь… — говорит Виктор Сергеевич.

Понимаю. И нет. Не хочу.

— Нет.

Смотрю в чуть прищуренные глаза, вкладывая в свой взгляд и голос максимум холода и решительности.

Виктор Сергеевич останавливается. Пальцы его, уже устремившиеся к моему лицу, замирают, а глаза еще больше сужаются.

— Нет? — сжимает он губы.

— Нет.

Тишина, которая наступает вслед за этим, оглушает.

Словно через толщу воды, доносятся фоном привычные звуки: капает вода из-под крана в ванной, кричат мультяшные герои в соседней комнате, где лежит и смотрит мультики Сева. Лежит и смотрит, пока меня тут у мойки…

Бессмысленность и запредельная пошлость ситуации зашкаливает, и мне становится так гадко, что того и гляди стошнит.

Если он коснется, то меня стошнит.

К счастью, Виктор Сергеевич больше не делает попытки дотронуться.

Он тяжело смотрит на меня, ноздри толстого носа чуть раздуваются, губы сжимаются в тонкую линию.

— Ну смотри… — после долгой, мертвой паузы говорит он, — не пожалей…

Я молчу, замерев, боясь двинуться и тем самым спровоцировать… Что-то. Страшное что-то.

Теперь мне совсем не кажется безопасным этот человек, несмотря на его должность, которая призвана вызывать доверие.

Я понимаю, что мы наедине, что Сева — не защитник мне, и захоти Виктор что-то сделать… Я не смогу оказать сопротивление.

Я нигде не в безопасности! Даже дома! Даже рядом с мужем!

И ничего не могу!

Противостоять никому не смогу!

Остается только ждать и надеяться, что этот мужчина уйдет.

Виктор Сергеевич, еще чуть-чуть подождав, разворачивается и идет в сторону выхода.

На пороге кухни, откуда видно комнату с лежащим на кровати Севой, участковый поворачивается и говорит тихо:

— Коллекторы не будут такими вежливыми, учти."

"В тоне его — отчетливая угроза, от которой сердце заходится бешеным стуком. Хочется заорать от шока и страха, но я лишь сильнее цепляюсь в столешницу побелевшими пальцами и смотрю в глаза участковому.

Уходи. Уходи же!

Моя безмолвная мольба услышана, Виктор уходит, напоследок основательно грохнув дверью.

И в то же самое мгновение я буквально падаю на пол, потому что ноги перестают держать.

Случившееся пока что не укладывается в голове, настолько оно нереально. Я, за время замужества, привыкла к тому, что у меня есть Сева, а я — есть у него. И никто другой не интересен.