Именно, как в мужчине? И, самое главное, когда? Когда согласилась на помощь в ремонте карниза? Когда рассказала о своих проблемах? Расплакалась у него на груди?

Что вообще происходит?

И что мне делать теперь?

Я вернулась с работы, подходила к дому и увидела его, ожидающего у подъезда. Виктор Сергеевич поздоровался и безапелляционно напросился в гости. Возможности отказать у меня не было. Да и как-то не думалось даже о том, что он может прийти не по рабочему вопросу.

А вот теперь вижу, что может…

Виктор Сергеевич пьет коньяк, хотя до конца рабочего дня еще далеко, только обед, осматривается вполне по-хозяйски, и этот взгляд настораживает. Я изо всех сил гоню мысли о том, что у него могут быть определенные намерения, пытаюсь оправдать поведение участкового ответственным отношением к работе, а свои домыслы — собственной нервозностью и полным фаршем в голове.

Но с каждой минутой как-то все тревожней и тревожней становится.

— У тебя покосился шкаф, — Виктор Сергеевич отставляет в сторону пустую рюмку и показывает на навесной шкафчик, — давай, починю.

Мы на «ты» уже?

— Спасибо… вам, — после паузы четко отвечаю я, желая пресечь все попытки перейти на более близкий уровень общения, — не нужно. Я сама.

— Да видел я, как ты сама, — усмехается Виктор Сергеевич, не принимая моей попытки вернуть обратно наш деловой тон, — неси молоток.

— Спасибо, — снова повторяю я, не двигаясь с места, — но не нужно.

Виктор Сергеевич встает из-за стола и делает шаг ко мне, застывшей у мойки.

Кухня мгновенно становится еще меньше, я цепляюсь пальцами в столешницу за своей спиной, поднимаю подбородок, остро ощущая свой небольшой рост и нашу разницу в габаритах.

Он — крупный мужчина… Перебарываю нахлынувший страх, сжимаю губы, стараясь не показывать, насколько испугана. Он — участковый. При исполнении. Он не может вот так… Легко. Не может же?

— Ты чего напряглась-то, Алина? — Виктор Сергеевич останавливается напротив, чуть ли не прижимает меня к столешнице, смотрит сверху вниз. И взгляд у него такой, что сразу отчетливо понимаю: не напридумывала я себе ничего. И не мое это больное воображение, а реальность. Он… Он не по работе пришел. Совсем не по работе. — Испугалась? — Продолжает он, ставит ладонь рядом с моим бедром на край мойки, — не бойся. Красивая такая.

— Я… — Я начинаю говорить только потому, что это необходимо. Что надо как-то останавливать происходящее. — Я не понимаю. И вы… Меня пугаете. Я думала, что вы по работе пришли… Что-то про угрозы выяснили…

— Выясню, — кивает Виктор Сергеевич, не сводя с меня взгляда, — обязательно выясню… И все решу. Но и ты… Будь помягче. Подружелюбней.