И я подчинилась…

— Алин! Ну ты что? — голос Севы врывается в мои воспоминания, и я, моргнув, понимаю, что на время вылетела из реальности, опять оказавшись в своих кошмарах.

— Что? — провожу пальцами по рубашке, глажу плечи, делая вид, что пылинки стряхиваю, короче говоря, занимаю себя самыми банальными, призванными отвлечь от нарастающего в глубине души сумасшествия, вещами.

— Я говорю, приглашу Ивана к нам сегодня? — Сева удивленно рассматривает меня, должно быть, гадая, где я летаю.

— Да… — ну что делать? Ничего, совершенно ничего… — да, конечно. Я курицу запеку.

— Хорошо, милая.

Сева целует меня и идет открывать брату, уже звонящему в дверь.

А я остаюсь в комнате, боясь даже здороваться с Иваном.

Слышу, как мужчины переговариваются в прихожей, как Сева, предварительно крикнув: «Я позвоню, милая, пока!», закрывает дверь.

Подхожу к окну и смотрю, как Иван помогает брату сесть на заднее сиденье, пристегнуться, а затем, прежде, чем пройти к водительскому, резко поднимает голову и режет взглядом по окнам.

Замираю, словно пойманная с поличным кошка у сметаны, сжимаю нелепо пальцы.

Иван смотрит всего пару секунд, а затем усмехается и садится за руль.

Машина уже выезжает со двора, а я все прийти в себя не могу.

Потому что даже на таком расстоянии рассмотрела, что было в черных, жестких глазах Ивана.

Похоть и предвкушение.

То, что я вижу в его взгляде каждую ночь.

36

Курица подгорает, и по всей кухне опять распространяется дичайший мерзкий запах. Черт, похоже, я вообще разучилась готовить! Утром кофе, сейчас курица. Если и овощной салат умудрюсь испортить, это будет вообще смешно. Или, как говорят мои ученики, эпик фейл.

Нервно нарезаю огурец, периодически посматривая в окно. Сева звонил еще днем, говорил, что задержится с братом, куда-то им там надо было уехать, по делам.

Я в тот момент настолько была занята, что даже не уточнила, какие могут быть у них дела."

"Работа учителя очень сильно способствует полному отключению сознания, знаете ли. Когда вокруг тебя всю перемену нарезают круги активные пятиклашки, кричат, ругаются, что-то бесконечно спрашивают друг и друга и у тебя тоже, периодически кто-то сует свой любопытный носик в учительские документы, а ты в этот момент пытаешься заполнить электронный журнал… Короче говоря, я люблю свою работу. Не знаю ничего более эффективного, чтоб полностью отключить голову от домашних дрязг и личных переживаний.

Но вот после занятий, когда наступает благословенная тишина, уже деваться от себя некуда…

Потому и курица горит, и огурцы плохо режутся. Мысли не здесь, потому что.

Я даже не представляю, каким образом смогу сегодня вести себя спокойно и равнодушно, сидя за одним столом с братом мужа.