– Сначала трахался с бабами по отелям, а потом вдруг решил, что я тебе нужна? Не поздно ли опомнился, Рысев?!

– Да, судя по всему, и правда поздно, потому что когда я вернулся и поехал в город, мне предельно ясно дали понять, что ты счастлива и из жизни своей меня вычеркнула. Быстро, однако, не находишь? Да еще к тому же я приезжаю и узнаю, что ты беременна. Да от кого, Лан? От Санчеса? Серьезно?

–  Что за чушь ты несешь?! – подскакиваю с места, хватая полетевший с плеч плед. – Ты вообще себя слышишь?! Да   даже и если так, какое, черт возьми, ты имеешь право меня обвинять?! Ты первый поставил крест на нашем будущем! Первый, Рысев! – чуть ли не кричу, выпучивая в неверии глаза.

– Да не было ничего в тот вечера, ясно! – теперь теряет контроль над собой и Леша, подскакивая с места. – Я уехал из этого гребаного отеля! Просто, мать его, уехал, Лана! – рычит и трясет своими внушительными кулачищами. Глаза мечут молнии, а желваки на лице ходят от натуги. – Да, я поехал с ней, но на этом все! – повторяет Рысев, – не изменял, ясно? – упирает руки в бока Рысев и буквально пронзает насквозь своими чернющими глазами, сверкающими в свете ночника.

Мое сердце в груди скачет, выдавая нервное и монотонное “тук-тук-тук”. А информация пытается каким-то образом утрамбоваться в голове, но тщетно.

– Меня, млять, накрыло, – качает головой Леша, отводя взгляд и ероша пятерней шевелюру. – Я в тот вечер вообще себя не контролировал, и я не знаю, что это была за херня. Я в клуб-то заехал всего на пару минут, но потом один коктейль, второй, третий, я, блядь, за руль в тот вечер сел под градусом! – продолжает выкладывать правду Рысев, с каждым словом добивая все сильней. – Понимаешь? Я в жизни в адекватном состоянии этого не сделал бы.

Ты же знаешь меня, Лана! – буквально шепчет последние слова Леша.

– Но все казалось таким очевидным! И я думала…

– Плохо ты думала, – перебивает Леша, хватая бокал и залпом опустошая.

– У меня не было ничего с Санчесом. То есть… – выдыхаю, – совершенно ничего. Да, мы сходили в кино, да, он пытался ухаживать, но я быстро все это прекратила, Рысев! Я не знаю, что и кто тебе сказал, но тебя обманули! – поджимаю губы, внутренне содрогаясь. Мы оба сейчас вступаем на очень опасную тропу. Готов ли Леша узнать, что Алексия его дочь? А я? Я готова ему рассказать?

– Тогда ты понимаешь, что я сейчас спрошу?

Понимаю.

Поэтому молчу и даже дышать боюсь, когда Рысев угрожающе медленно огибает стол и, спрятав руки в карманы брюк, замирает напротив меня. Грудная клетка мужчины тяжело вздымается, а на шее от напряжения вздулась вена."

"– Если твоя дочь не от Санчеса… – продолжает Леша, оттесняет меня к стене дома. Упирается руками по бокам от меня, отрезая все пути к отступлению. Замирает так близко и смотрит, будто в душу заглядывает.