И не только потому, что было тревожно и неприятно, но и ради Карины, которая будет нервничать и волноваться, как только он выйдет на улицу. Понятно, что самому Петру ничто не угрожает, он Шуряну и Дмитрию ни на фиг не нужен, но ведь они охотятся за Николаем Андреевичем и очень не хочется, чтобы со стариком что-то случилось. А любой поход к нему, любая встреча может оказаться той ниточкой, которая свяжет злоумышленников с Губановым. Правда, более или менее реалистичных сценариев такого развития событий Петр придумать не мог, но это не означало, что их нет в принципе. Никогда не угадаешь, как могут повернуться события. Уж этот-то урок он усвоил давно и накрепко. В его голове так и звучал голос Каменской. «Если вы сами не можете до чего-то додуматься, это не значит, что не додумается никто другой», – говорила Анастасия Павловна, когда обучала его чтению материалов уголовного дела.

И потом, они же с Губановым договорились встретиться завтра. То есть на самом деле уже сегодня. Старик будет ждать. Нужно поблагодарить его, попрощаться нормально.

«Если доживу…»

* * *КаменскаяИх машины стояли на платной парковке довольно далеко от дома, где жили Петр и Карина. Ближе ничего не нашлось: они приехали вечером, после окончания рабочего дня, и все места, где можно было приткнуть автомобиль, оказались заняты.

– Вот и прогуляемся по ночному городу, – бодро заявил Зарубин. – Мы с Витей привычные, а ты, Пална, небось, сто лет уже по пустым темным улицам не ходила.

– Что верно, то верно, – согласилась она. – Освежу впечатления.

Она немого помолчала, потом сказала:

– А ведь я знала Юру Губанова. Не близко, но приходилось сталкиваться.

– Серьезно? – удивился Зарубин. – А чего молчала, как неродная?

– Какая разница, кто с кем был знаком в незапамятные времена? Тем более я не знала ничего такого, что могло бы быть полезным Пете. Не люблю засорять эфир лишними словами.

– Он действительно был классным сыскарем, как утверждает его отец? Или это так, родительские мифы о любимом сыне? – спросил Виктор.

– Юрий был суперским. Помню, смотрела на него, восхищалась и думала, что мне никогда не стать таким опером, как он. Жаль, что мы совсем мало работали вместе, всего раза три или четыре, я не успела у него поучиться. Он же в районе бегал, потом в округе, когда районы объединили, а я на Петровке у Колобка обреталась.

– Не понял, – озадаченно протянул Витя.

– Эх, молодой ты еще! – воскликнул Зарубин. – До девяносто первого года в Москве было тридцать три района. Не знал, что ли? А в девяносто первом их объединили в десять округов. Типа укрупнили.

– А-а, ну да, вспомнил.

– Меня в те годы «в поле» почти не выпускали, – продолжала Настя, – я все больше в кабинете сидела и в бумажках ковырялась.