Не думай, Сержик, что если я старею, то одновременно глупею. Недооценивать тех, кто старше тебя, – опасное заблуждение.

«Во дает!» – с восхищением подумал Петр.

И вдруг снова подумал о Николае Андреевиче. О его тихонько сказанных словах: «Если доживу». Сердце опять сжалось, как утром, и в горле встал ком.

* * *Когда гости ушли, было почти два часа ночи. Надо бы ложиться спать, но Петр был так взбудоражен, что понимал: все равно не сможет заснуть. У Карины тоже сна ни в одном глазу. Вся посуда перемыта, на кухне чистота и порядок, даже успели душ по очереди принять, но возбуждение не проходило, в голове роились обрывки сегодняшнего разговора и плохо оформленные мысли.

– Петя, а ты обратил внимание, что они нам ничего про этого Шуряна не рассказали, кроме того, что он хакер? Хотя уверяли, что много чего про него знают. Наверное, солгали, чтобы нас успокоить, дескать, мы работаем, все под контролем.

Петр пожал плечами.

– Вряд ли солгали. Скорее всего, у них не принято разбрасываться информацией во все стороны."

"Он помнил, сколько глупостей наворотил, когда занимался делом Сокольникова. Каменская тоже наверняка не забыла, поэтому не говорит ни слова сверх строго необходимого. Конечно, Петр за прошедшие годы поумнел, но, видимо, не сильно, раз Анастасия Павловна все еще опасается.

– Петь, я все про Шуряна думаю… Он был так близко от нас, потом за тобой ходил, около нашего дома стоял…

Карина поежилась. Петр обнял девушку за плечи, прижал к себе. И у нее те же мысли. Словно она в его голову подглядывает, как в замочную скважину.

– Может, тебе завтра не ходить к Губанову?

Он решил сделать вид, что не понял смысла вопроса.

– А когда идти? Послезавтра?

– Нет, вообще не ходить. Сиди дома, будем тихонько работать, каждый над своим. У тебя уже очень много материала, вот и начинай. Еду закажем, чтобы никуда не выходить. Ты же помнишь, как было во время строгого карантина. Когда объявили, мы с тобой думали, что это невозможно выдержать и будет какой-то кошмар, а потом оказалось, что все вполне приемлемо, если правильно организовать. Вот и сейчас так сделаем. Давай?

Он улыбнулся, погладил Карину по волосам, рассыпавшимся по спине.

– И сколько ты предлагаешь так просидеть?

– Пока с Дмитрием и Шуряном не разберутся. В общем, пока всех не поймают.

Она помолчала и тихонько призналась:

– Петя, я боюсь. Мне почему-то очень страшно.

Неудивительно. Ему тоже страшно. Но не признаваться же в этом любимой девушке! Мужчина должен быть рыцарем и защитником, а не слабаком, трусливо прячущимся в норку при малейшей опасности. Да еще и сентиментальным вдобавок.

Петру очень хотелось согласиться и больше носа не высовывать из дому, пока все не уладится или, по крайней мере, не прояснится.