– Но мы сейчас исходим из того, что он все прекрасно знает про всех Губановых и про их роль в жизни его тещи. Не исподтишка, а потому что Галина сама без конца об этом говорит. Он вполне мог ей сказать что-то вроде: «Галина Викторовна, у меня знакомые в полиции, они рассказывали, что на днях убили какого-то Юрия Губанова. Это не ваш, случайно?» И фотку ей под нос сунуть.

– Какую фотку? – быстро спросил Зарубин.

Он начинал слушать Карину с недоверчивой ухмылкой на лице, но теперь вдруг стал серьезным и внимательным.

– Да любую! Такую, какая могла оказаться у полицейских. С паспорта, например. Или из личного дела в курьерской службе. Или вообще с места происшествия.

– Фото с места происшествия ему никто не показал бы и уж тем более не дал бы переснимать на телефон, – возразил Зарубин. – А насчет фото с документа – мысль неплохая. Что скажешь, Пална?

– Это не я должна говорить, а Витя, – ответила она.

Петр в первый момент даже не сообразил, что имеет в виду Каменская. Витя, однако же, отлично понял, о чем говорит тетя Настя.

– А Зоя поможет? – спросил он. – Один я не справлюсь.

– Мы ее очень хорошо попросим, – пообещала Каменская. – Сделаешь, Витюша?

– Если в течение недели – то сделаю, а потом отпуск кончится, так что никаких гарантий. А что, кроме нас, никто не хочет этим заниматься и раскрывать старое убийство? Почему все на нас-то ложится?

Он вытер губы салфеткой и снова посмотрел на Карину.

– Спасибо большое, все было очень вкусно.

«Чего он такой вежливый? Сладкий, как сахарный сироп», – с неприязнью подумал Петр и тут же испытал отвращение к самому себе. Неужели он ревнует? Вот еще не хватало!

– Объясняю для молодых и неопытных, – строгим голосом начал Зарубин. – Чтобы опера начали снова заниматься делом трехгодичной давности, нужны убедительные аргументы. И лучше, чтобы аргументы были такими, с какими можно пойти к следователю, который возобновит следствие. Все, что мы на сегодняшний день знаем, – это пустые словеса. Кто-то кого-то ненавидит, кто-то кому-то мстит, кто-то в чем-то соврал… Это все не улики, это только основа для построения версий. Чтобы опера зашевелились и следователь почесался, нужны неоспоримые факты и вещдоки. Если у Галины Демченко обнаружится фотография убитого Губанова, не старая, с похорон, а свежая, с современного документа, от этого уже можно плясать.

– А-а, – протянул Витя, – ну да, это само собой.

Карина убрала грязную посуду и спросила, кому что наливать – чай или кофе. Первым откликнулся Сергей Кузьмич:

– Мне вот того, с апельсинчиком. Вите тоже, он кофе не любит, а Палне кофе, она ничего другого не пьет.

– В отличие от вас, – усмехнулась Каменская. – Когда я уходила звонить Зое, никаких рюмок на сушке не было.